В речах Брежнева тоже возникал этот сказочно-мифический мотив, когда речь заходила о «таинственном мире космоса», как он выражался. Например, приветствуя на трибуне Мавзолея Алексея Леонова, Брежнев сказал: «Миллионы людей у экранов телевизоров с замиранием сердца следили за тем, как на их глазах волшебная сказка превращалась в быль… Товарищ Леонов был первым пловцом в океане Вселенной… Потомки будут вечно помнить день рождения первого в истории человечества звездного дома с сенями и крылечком, ведущим в космос…»
В космосе казалось возможным необычайное, фантастическое, волшебное, чему уже не было места на Земле. После гибели Юрия Гагарина ходили вполне серьезные слухи о том, что первый космонавт не погиб. Просто инопланетяне взяли его на свою летающую тарелку… Сами космические ракеты казались каким-то волшебством. Один раз генеральный конструктор Сергей Королев спросил у Брежнева, когда они рассматривали силуэт строящейся ракеты:
— Красиво?
— Очень, — сказал Брежнев.
— А у меня такое ощущение, — признался конструктор, — будто не наших рук это дело.
Всех интересовали не только космические чудеса, но и бытовые мелочи жизни в невесомости. Например, после полета второго космонавта Германа Титова оживленно обсуждалось, что он впервые пообедал в небесах. На съезде партии он доложил: «Во время полета мне приходилось питаться космической пищей, которая находилась в тубах. Вкусно, питательно. По крайней мере, так уверяют врачи».
На Земле названия вещей и явлений уже стали привычными, устоялись, а в космосе все было новым, еще безымянным. Громче всего прогремело на весь мир новое словечко «спутник». Были и другие новые слова — «космонавты», «лунники»… В феврале 1961 года Брежнев с воодушевлением рассказывал в одной из речей: «Несколько дней тому назад советские ученые… направили в космос новый воздушный корабль. С гигантской скоростью мчится он сейчас к далекой планете Венера».
Заметим, что и здесь название «воздушный корабль» было новым и еще неточным — ведь такие корабли правильнее было бы называть не «воздушными», а уж скорее «пустотными». Позднее за ними утвердилось название «космические корабли». «Кончается эра, когда человек был прикован к Земле», — говорил Брежнев в декабре 1961 года.
Впрочем, в те годы существовало и другое мнение: незачем лететь в космос, не решив дела на Земле. Еще после триумфальных полетов первых спутников Яков Ильич Брежнев заметил брату:
— Леня, нельзя летать в космос с голой задницей. Нужно ее сначала чем-то прикрыть, а то она слишком хорошо просматривается миром снизу.
— Это политика, Яша, — засмеялся Леонид Ильич. — Что ты думаешь, мы сами не понимаем, что нам еще рано в космос? Людей толком не можем накормить.
«Француз прислал сто бутылок шампанского». Многие в те годы не верили, что ракеты и впрямь летают в космос и тем более на Луну: это казалось сказкой, выдумкой. В 1959 году Советский Союз запустил спутник, который впервые облетел Луну и сфотографировал ее обратную, невидимую с Земли сторону.
В мемуарах Брежнева рассказан такой анекдотический случай. Дело было в предновогодний вечер — Брежнев и Королев «допоздна засиделись» вместе. «Сергей Павлович рассказал мне о сотне бутылок французского шампанского, которые неожиданно получило их конструкторское бюро. Оказалось, какой-то винодел в Париже поспорил со своими приятелями, что люди никогда не смогут увидеть «затылок» Луны. Прошло всего несколько месяцев, и наша станция успешно завершила облет Луны, сфотографировала этот самый «затылок». Вскоре вышел и первый «Атлас обратной стороны Луны». Француз сдержал свое слово и прислал в адрес Академии наук СССР сто бутылок шампанского». Видимо, по случаю Нового года Брежнев и Королев откупорили присланное шампанское, и этот шипучий напиток был для них вдвойне праздничным…
«Наказывать не будем — все уже сами себя наказали». 24 октября 1960 года на космодроме Байконур произошла крупнейшая авария. Неделей ранее Никита Хрущев говорил, обращаясь к Западу: «Вы хотите навязать нам состязание в гонке вооружений? Мы этого не хотим, но не боимся. Мы вас побьем! У нас производство ракет поставлено на конвейер. Недавно я был на одном заводе и видел, как там ракеты выходят, как колбасы из автомата».
В действительности первой ракете Р-16, способной донести ядерный заряд до США, только предстояли испытания. Ими руководил главный маршал артиллерии Митрофан Неделин. Недавно маршал возглавил только что созданный новый род войск — Ракетные войска стратегического назначения. Піавком сознавал, что испытание довольно рискованно, но решительно говорил: «Кто боится, пусть сидит дома».
Восхищался стройной 30-метровой ракетой: «Красавица! Хороша и совершенна!»
Маршалу предложили ради осторожности хотя бы отойти подальше от ракеты. Но он отказался: «Разве я не такой офицер, как все остальные?»
