Стало тихо, все продолжали лежать на своих местах. Володя наблюдал, как Микола топчется в ботве, разыскивая немца. Но тот вдруг сам поднялся из борозды, подняв над головой дрожащие руки.
На месте стычки остались четыре трупа. Среди убитых оказался и сельскохозяйственный комендант майор фон Шпрейк. После взрыва он бросился к просеке, хотел метнуть гранату, но Зина успела выстрелить на миг раньше, и граната разорвалась у гитлеровца в руке.
Собрав трофейное оружие, партизаны направились к Миколе.
Пленный немец оказался антифашистом. Звали его Фридрих Бауер. Уезжая на восточный фронт, он поклялся своей семье, что не убьет ни одного советского человека. В мундире Бауера был зашит документ, свидетельствовавший о том, что Фридрих является членом Коммунистической партии Германии. Этот документ он и показал Миколе. И все же немецкий солдат не совсем верил, что ему сохранят жизнь. Ведь геббельсовская пропаганда все время трубила о том, как жестоко расправляются коммунисты, особенно партизаны, с пленными. Однако юноша, который стоял перед Бауером, смотрел на него без враждебности.
— Не подстроено ли все это? — взглянув на документ, усомнился Володя.
Микола не согласился.
— По рукам видно, что человек рабочий, — сказал он. — И фотографию посмотри: четверо детей.
Поняв, что Володя ему все еще не верит, Фридрих прижал руку к груди:
— Товарищи, немецкий коммунист говорит вам правду.
В Дубовой Гряде поднялся переполох. Мало того, что сельскохозяйственный комендант приказал в трехдневный срок доставить на станцию по восемьдесят пудов зерна с каждого двора, по две тонны картофеля, а со всей деревни шесть коров, десять свиней, сотню кур и пятьсот яиц, так еще и бой произошел неподалеку. Люди не знали, что делать. Но появление на улице партизан с пленным немцем и известие об убийстве фон Шпреика обрадовало крестьян. Особенно ликовал старый Рыгор, которого комендант назначил ответственным за сдачу принудительной дани.
Старик в тот же вечер обошел все избы и предупредил каждого односельчанина, чтобы зерно поскорее спрятали. А сам решил доложить в комендатуру, что земля у них плохая и у людей ничего нет.
Всю ночь партизаны помогали зарывать зерно в ямы. Работал и Фридрих.
Начинало светать. Неимоверно уставший за прошлый день и минувшую ночь, Володя сидел, опершись локтями о край стола, и дремал. Вдруг в дверь кто-то постучался. Мария спросила, кто там, и по голосу из-за двери Володя узнал Войтика, отца связного-полицейского.
— Открой, мама, — сказал он.
Порог переступил человек средних лет. Он прошагал семь километров для того, чтобы предупредить жителей Дубовой Гряды: сегодня в деревню нагрянут эсэсовцы. Узнал об этом его сын. Немцы хотят выяснить, кто убил Шпрейка и трех солдат. Они считают, что в районе действует группа красноармейцев, этой же ночью взорвавшая на железной дороге поезд. Вот и должны крестьяне говорить, что видели именно эту группу.
— Передайте Леше, что мы очень благодарны ему, — сказал Володя. — И вам большое спасибо, товарищ Войтик.
Они вместе вышли из дома.
По дороге Войтик сообщил, что завтра в их деревню приедет Василь. Но Володя не придал этому значения, попрощался и побежал к деду Рыгору. Он попросил старика, чтобы тот обошел все дворы и предупредил, как нужно отвечать фашистам.
— А я этим эсэсам скажу, — хитро усмехнулся старик, — что в деревню пришли десантники, угрожали мне расстрелом, отобрали последнее сало, да и подались куда-то под Жлобин. Нехай догоняют.
— Правильно, так и скажи, — рассмеялся Володя и отправился домой.
Покинув Дубовую Гряду, партизаны остановились на дневку в Волчьем Логе. Вечером они хотели вернуться в деревню и узнать, что там делали гитлеровцы. С вершины высокой ели Володя долго наблюдал за тем, как по дороге проехали мотоциклисты, вслед за двумя пароконными телегами прошла большая группа солдат.
А немцы даже не думали, что на борьбу с ними поднялись деревенские жители. Они считали, что все убийства и диверсии совершают либо красноармейцы, попавшие в окружение, либо пленные, бежавшие из лагерей. Однако события, происходившие в окрестностях Дубовой Гряды, все же насторожили эсэсовцев. Вот почему, прибыв на место, они начали обыскивать избы, хлевы, повети и гумна. Но, конечно, никаких следов красноармейцев не нашли.
Немецкие офицеры и переводчик расположились в избе тетки Алены, где на стене по-прежнему висел портрет фюрера. Первым на допрос вызвали Рыгора. Тот пришел в залатанном, обшарпанном кожушке и зимней шапке, которую теперь не снимал и летом. Увидев, что эсэсовский офицер, сняв фуражку, причесывается перед зеркалом, Рыгор поспешил сдернуть шапку с головы, шершавой ладонью пригладил редкие седые волосы и, заложив руки за спину, встал перед столом.
— Кто вы? — усевшись на стул, через переводчика спросил офицер.
— Теперь? Никто, — ответил старик.
— А раньше?
