Мне не то, что было трудно налить стакан чаю для своей родной сестры. Просто не нравилась мне эта её концепция. Лизка по жизни, пыталась припахать всех окружающих делать за неё то, что она и сама вполне могла бы сделать. Вовка Грум таскал до школы её рюкзак. Чайка делала за неё домашку. Хома, сын булочника Хасана, таскал для неё вкусные лепёшки. Братик Дима (это я, если кто не понял) постоянно вытаскивал её задницу из многочисленных передряг, куда она регулярно попадала.
- Димочка, ну пожалуйста. – Она ещё сильней принялась закутываться в шаль.
Нахмурив брови, я строго на неё посмотрел. Она в ответ, выпучила глазёнки и сделала брови домиком. Уголки её губ опустились в низ, предавая лицу страдальчески-беззащитное выражение. И, я сдался. Вот ведь манипулятор растет.
Я частенько задумывался над тем, что Привратница вручила Лизке, в день Принятия? И всё чаще приходил к выводу, что ей достался не один навык, как она утверждала, а два. Но хитрая сестрёнка, про второй молчит. А он, чует моё сердце, круто завязан на ментальном воздействии.
- Мне, на пару недель, придётся уйти из города. – Поставив перед ней стакан с чаем, сказал я. – Мать останется на тебе.
- Ты, что Димочка башкой сбрендил? Даже не вздумай. – Она аж, поперхнулась. – Не уходи никуда. Я одна с ней не останусь.
- Я сегодня переговорю с тётей Гелей, и она пока поживёт с вами.
- Да ты уж, пожалуйста, поговори. Не то я с ней, - и она кивнула на спальню матери, – с ума тут сойду.
- Лизка, черт тебя дери. – Зашипел я. – Она, между прочим, твоя мать.
- А я, что против, что ли? – Сестра пожала плечами. – Я только за. И даже люблю её. Искренней дочерней любовью. Но только не тогда, когда она в таком вот состоянии. В таком вот состоянии её очень трудно любить. Даже просто терпеть и то трудно. Есть там ещё каша?
Секунд пять, посопротивлявшись, чёрным как ночь Лизкиным глазам, я наложил ей каши.
- А лучше ты тётю Хлою попроси – пробухтела она, быстро закидывая в себя пшёнку. – А то с тетей Ангелиной они опять начнут пьянствовать, петь старые песни, при этом, жутко фальшивя, декламировать Есенина и реветь навзрыд.
- И кто только тебя воспитывал? – Хмыкнул я.
- Да никто. – Призналась сестра.
Кузня семьи Харитоновых к коей относился мой однокашник Василий, а так же горбатый Чудовище, находилась совсем не далеко от Рыбных ворот.
Почему ворота и как следствие возвышавшаяся над ними башня, назывались Рыбными, для меня было большой загадкой. Впрочем, не только для меня. Ни наш историк Калоша, ни одноногий ветеран Каланча, который считался самым старым жителем Колоска, ни эрудит Щепка, никто из них, не мог внятно объяснить происхождение этого названия. Река-то протекала по другой стороне города, а соответственно и рыбы в нашей местности не густо. В общем, тайна, была покрытая мраком тёмных времён.
Ворота кузни были раскрыты нараспашку впрочем, как и всегда. Перед ними стояли: два длинных дилижанса без колёс, ржавый остов автомобиля без дверей, да и без всего прочего и старенькая полуразвалившаяся бричка.
Сразу за забором, так же хватало разнообразных транспортных средств. Правда, все они относились к гужевому транспорту. Естественно, за исключением остова автомобиля, но и то, сильно подозреваю, что его сюда занесло по ошибке. И скорее всего, занесло Чудовище, найдя где ни будь за городскими воротами уже в таком вот состоянии.
Гордые владельцы автомобилей не сильно рвались в район Колоска, где систематически, можно сказать на постоянной основе происходили прорывы тварей.
А всем известно, что Изначальных зверей, да и, по сути, всех монстров скопом, хлебом не корми, а дай раскурочить какую-нибудь технологичную железяку. Будь то двигатель внутреннего сгорания, дизель или любой другой тарахтящий аппарат. Наверное, их нелюбовь к техники может превзойти только их лютая ненависть к огнестрельному оружию.
Вот и приходится торговцам, чтобы добраться до Томска, например, или до Камня на Оби. Вместо того, чтоб загрузив мешками полуторку ЗиС, которые по допотопным чертежам собирает семья Зегенвальд, и сидя на мягком кожаном сидении и покуривая в окошко, мчаться с ветерком. Грузят свои бобы и горох в телеги. А затем трясутся на козлах с опаской посматривая по сторонам.
- Привет Дуда. -Из ворот вышел старший сын многочисленного Харитоновского семейства, Василий.
Одетый на нём кожаный фартук, был основательно прокопчён, рукава серой рубахи закатаны до локтей, а на ногах короткие кирзачи. Он хоть и был мне ровесником, но выглядел лет так на пять старше. Мало того, что он выглядел старше. Он и вел себя, как взрослый определившийся в жизни мужик, а ни как заканчивающий десятый класс школьник.
- Привет Калач.