- Хорошо дядя Прохор, твоя взяла. – Я встал. Схватил рюкзак и, сам на себя злясь, быстро засунул в него костюм и футляр. – Но ты клятву дашь, что не будешь мстить моей семье, если твою дочь, кто-нибудь сожрёт по дороге. А я, со своей стороны, поклянусь, что сделаю всё, чтобы дотащить её до Муравейника или до Чёртовой больнички, например.
И посмотрев, как чересчур легко кивнул кузнец, добавил.
- На алтаре Мары поклянёмся.
Плечи дядьки Прохора дрогнули, и он поднял ко мне лицо. Удивительно, но я только сейчас отметил, что глаза у него были зелёные-зелёные, как молодой изумруд, такие же как у Кавки.
.
Здесь, думаю, следует привести некоторые выдержки из старых рукописей архивариуса Колена Харпа. Храброго война, дотошного историка и добропорядочного семьянина. Из тех самых, что семейство Харп преподнесло в дар Общественной библиотеке города. И из тех же самых, что, по мнению некоторых хронистов, стали основой его знаменитых «Записок о легендарном герое Сантыкар Борге»
И так, начнём – лист, под инвентарным номером В-12.
Доподлинно известно, что Сантыкар Борг был болезненным мальчиком. Хилым, с длинными худыми руками, узкой впалой грудью и острым, торчащим немного в бок, подбородком. Его частенько видели на завалинке, во дворике покосившегося домика, что находился на улице Петухова в самом её конце, почти у реки. Именно там, долгими осенними вечерам, чахоточно покашливая и сплевывая на траву сгустки крови, он задумчиво наблюдал за тем, как купаются в фиолетовых лужах беззаботные воробьи.
Иногда, наблюдая за тем, как безуспешно охотиться на пернатых соседский кот Гамик, он, растягивал бледные губы в слабой улыбке. А иногда, когда решительный и крайне упёртый Гамик добивался успеха – Сантыкар Борг хмурил брови. Он был добрым мальчиком. Не сильно умным (в школу-то он, из-за многочисленных и часто вспыхивающих болезней, почти не ходил) но добрым.
И вот так, радуясь теплому солнцу и чистоплотным воробьям, пережил Сантыкар Борг, десять холодных зим и десять замечательных весен. И дожил он, (и это с его-то хрупким здоровьем), до того дня когда все дети надевают на себя нарядную одежду, украшают дома яркими весенними цветами, заплетают в волосы разноцветные ленты и радостно напевая весёлые песни, спешат на площадь Маркса к Храму Благословенного Воссоединения.
День Принятия, День Сил, Акарда Светоносная, Отклик Возрождения, Явление Утренней Звезды, как только не называли этот апрельский день благодарные сограждане. День, когда Всеблагая Мать открыла небеса и Добрая Привратница наделила человечество силой. День, когда десятилетние мальчишки и девочки получают свои источники и официально становятся взрослыми.
Но Сантыкар Боргу не суждено было вкусить радости принятия и всеобщего ликования. Его хрупкое тело, даже до Храма Воссоединения не допустили.
Розовощёкий служитель, взяв его за плечо, развернул мальчишку, вывел на улицу и подвел к отцу. Тот, скрестив волосатые руки на груди, стоял прямо в центре восторженной толпы. Впрочем, волны всеобщего ликования обходили стороной его напряженную фигуру. Они словно бы опасались его нервно изогнутых губ, привычно нахмуренных бровей и торчащих в разные стороны волос.
- Он не переживет ритуал. – Кивнув выбритой головой на мальчика, благолепно пропел служитель.
- Пусть. – Каркнул Акамъюк Борг и, натужно кашлянув, пояснил свою позицию. – Все одно по зиме сдохнет, а тут хоть какой-то шанс.
- Нет у него никакого шанса. – Не согласился с Акамъюком краснощёкий служитель. – Совсем нет.
- Всё равно пусть идёт. – Упорствовал Акамъюк. – Если у вас в Храме сдохнет, то вы его и похороните. А если он дома помрёт, то кто его хоронить будет? Кто? Я что ли?
И отец Сантыкара, возмущённо развёл руки в стороны.
- Ступай домой, смешной ты человек. – Дёрнул щекой служитель. – Зарабатывать на смерти это почётная и святая обязанность исключительно нашего благословенного братства. И ты, даже не думай совать туда свой длинный нос. Иди домой и ищи деньги на похороны – вот что я тебе скажу. А не то я сейчас кликнул крестоносцев и они очень быстро вправят тебе мозги.
Дальше Акамъюк Борг спорить не стал, ибо чревато, и, сцапав сына за плечо, поволок его сквозь толпу.
- Я всё равно, пробьюсь к Привратнице и получу Источник. – Пробурчал Сантыкар Борг когда они вернулись назад, в неказистый домик, торчащий в самом конце улицы Петухова.
- Пробьешься, пробьёшься, – тут же поддержал сына Акамъюк. Потом взглянул на бледные щёки сына и со вздохом добавил. – Если только зимой не сдохнешь.
- Я не сдохну. – Пообещал отцу Сантыкар.
- Это хорошо. – Улыбнулся отец. – Зимой долбить землю крайне не сподручно.
Лист, под номером В-18.