Рог Роу смотрел вслед удаляющемуся Алаксару. Один из самых перспективных монахов, человек с горячим сердцем, пусть и несколько фанатичный в преданности вере, он легко мог наломать дров. И, что самое страшное, не понимал того, что своим ярым противодействием изысканиям брата только подогревал интерес окружающих к тому самому запретному плоду. Рог знал, что в час отчаяния, в те мгновения, когда тьма заглядывает в глаза, людям особенно нужна светлая вера в Бога и молитвы их особенно горячи и искренны. Но слишком многие, не услышав ответа, не в силах смириться и противостоять греху, слишком велико искушение пойти наиболее простым путем. Вот и теперь: узрев дьявольскую мощь алхимии, сбитые с истинного пути люди потянулись к Соломону, алкая получить могущество.
У Рога Роу совершенно закончились идеи. Он не был сторонником полного непротивления злу, как иные мудрецы Ксинга, Ишвара никогда не запрещал своему народу вести войн и проливать кровь. Но то, что творилось с его землей сейчас, выходило за все мыслимые и немыслимые пределы. Более всего его пугало то, какое количество людей было готово позабыть все заветы и обратиться к недозволенному.
— Это ты во всем виновата! — бушевал пожилой, но крепкий мужчина. — Если бы не твое попустительство и эта аместрийская разнузданность…
Женщина, молча сидевшая за столом, дернулась как от удара, но смолчала.
— Если бы твоя бабка не согрешила, у Соломона не было бы этой богомерзкой тяги! А так он проклят, слышишь? Мой сын проклят! — он потер лоб и бессильно опустился на колченогий табурет.
— Ты сам знаешь, что это неправда, Арон, — мягко возразила женщина. — Людская молва жестока…
— Я был снисходителен к тебе, Лия, — он покачал головой. — Тебе ли не знать, что я не из тех, кто станет слушать мерзости, но как, как ты объяснишь это все? Его тягу к этой гнусной ереси… Да и ты сама, — Арон поднял на нее взгляд алых глаз, — разве ты достаточно смиренна для женщины?
Лия поджала губы — ни одна ссора в их семье не обходилась без оскорбительных предположений о ее родстве с аместрийцами.
— Но ведь Алаксар… — начала было она.
— Да что Алаксар? — вновь вскипел Арон. — Да, он истинный сын Ишвара, но…
Он замолчал, словно что-то обдумывая. Лия терпеливо молчала.
— Ты знаешь, что предлагают нашему Соломону? — Арон поднял глаза на жену. — Они хотят, чтобы он ответил этим демонам их же оружием! Чтобы погубил свою душу!
Лия в ужасе закрыла рот руками. Она никогда не препятствовала сыну в изучении всего, чем тот интересовался, и даже помогала достать некоторые книги, но подобный расклад пугал ее.
— Бедный наш мальчик, — она тяжело вздохнула. — Сначала Лейла, теперь это…
— Хорошо, что он не додумался обратиться к этой гнуси тогда! — отрезал Арон. — Хватило разумения понять, что коль Ишвара забрал ее себе, не дьявольскими учениями ее у него отнимать!
Лия отвела глаза. Она прекрасно помнила, как обезумевший от горя Соломон сначала тайно искал книги по медицинской алхимии — и она вместе с ним, — а потом было уже поздно. Теперь она радовалась тому, что об этом так и не прознали ни Арон, ни Алаксар.
Алаксар был гордостью Арона: боевой монах, верный служитель Ишвары, никогда не позволявший ни единой крамольной мысли проникнуть в свою душу. Живое воплощение всего того, за что Бог и выбрал их народ.
— Нет, Арон, — Лия покачала головой, — Соломон никогда не причинит никому зла. Помнишь, он даже отказался обучаться боевым искусствам…
— Отказался, — недовольно буркнул Арон. — И что теперь? Сидит взаперти со своими книгами, пока вокруг бушует пламя? — он нахмурился, и тон его резко переменился. — Ты не подумай… Бежать ему отсюда надо! Бежать! Он не может постоять за себя! И все эти уговоры… Еще во грех введут…
Он порывисто встал и принялся мерить шагами маленькую комнатушку.
— Лия, бегите с ним, бегите на восток! Сюда вот-вот придут…
— Мы не покинем родину, — глаза Лии сверкнули. — Ни он, ни я.
— А много тут от вас толку? — горько спросил Арон. — Такие, как вы — только обуза! Вон, слышала, намедни внучку Айгуль белорожие увели…
— О Господи, — Лия закрыла лицо руками. — И как же Айгуль…
— Померла, — отрезал Арон. — Так и скажи Соломону. Может, он хоть тебя послушает…
Он махнул рукой и стремительно вышел вон. Мягкий и неконфликтный Соломон в последнее время избегал разговоров с отцом, ограничиваясь парой-тройкой вежливых фраз. Но упорно гнул свою линию и приносил в дом все новые и новые книги. К нему постоянно ходили люди, из его пристройки все время доносились обрывки разговоров и дискуссий, и, если вслушаться, можно было понять, что речь почти все время шла об алхимии. Арон старался не слушать.
— Алаксар! Алаксар! — на него напрыгнули наперебой кричащие Нур и Гаяр.
Алаксар отметил, что Нур все еще сильно хромает, но лица у мальчишек были вполне счастливые.
— Как ваши дела? — он потрепал мальчишек по растрепанным макушкам.
— Отлично! — просиял Гаяр. — Хайрат поправляется!
— А мы помогаем лечить наших! — подбоченился Нур.
— Ну там, кроме наших…
