Хеису не хотелось говорить с Харуном о красном камне, который он заботливо хранил все эти годы. Как и не хотелось говорить о том, что он отчаянно пытался выйти на связь с парой аместрийцев, с которыми они дружили в Центральной военной академии. Бессонными ночами Хеис гадал: где же те, кто когда-то заступились за него, защитили от нападок других курсантов, рискуя всем? А ведь один из них изучал алхимию и мечтал поступить на службу государству не просто как военный. Хеис был уверен: его друзья ни за что на свете не станут участвовать в том, что лицемерно именовали “подавлением мятежа”. Ни за что не пойдут против своих сограждан.
Для бывшего однокашника он и берег диковинную находку. Тот, что изучал алхимию, всегда был смышленым и неравнодушным малым. Да только выйти на связь никак не выходило.
Не найдя Лиама, он направился обратно. Может, коротышка-Лиам пошел по другой дороге? Нехорошее предчувствие сдавило грудь. Ведомый каким-то почти животным инстинктом, Хеис неслышно направился обратно.
Посреди комнаты их временного пристанища на коленях стоял Харун. Руки его были связаны за спиной. Дюжий рыжеволосый детина удерживал его в железной хватке здоровенных даже по меркам ишваритов лапищ. Еще двое стояли, держа Харуна на прицеле. Минимум трое сгрудились вокруг лежащего на полу Лиама. Хеис затаился за углом, молясь, чтобы никакая из половиц не вздумала проломиться под его весом и выдать его жалобным скрипом. Он осознавал, что ничем не поможет товарищам, — перевес был на стороне противника. Даже если он разрядит всю обойму, его тоже снимут. И кто же тогда станет поставлять оружие в Ишвар? Конечно, Хеис знал, что они — далеко не единственные, однако их вклад не стоило недооценивать. И потом, у него был этот чертов красный камень. Всем нутром своим Хеис чувствовал, что его нельзя упустить.
— Кому вы передаете оружие?
Хеис не видел говорившего, но слышал уже переставшую быть столь привычной аместрийскую речь. После наречия Креты она показалась Хеису грубой, лающей. Впрочем, какой язык не станет грубым, если говорить с такой первозданной ненавистью?
— Пошел ты, — огрызнулся Харун.
От звука удара Хеис вздрогнул. Сердце его сжалось, когда он услышал сдавленный вой Лиама.
— Не скажешь — я из него отбивную сделаю, — пообещал голос.
— Не говори! — взвыл Лиам. — Слышишь, мать твою, не говори! Они нас все равно…
После очередного удара речь Лиама сорвалась на крик.
— Не скажу. Хер им с маслом!
Харун закашлялся — и ему досталось тяжелым сапогом.
— У-у, блядина психованная, — переводя дух, прошипел Харун. — Да не знаю я ни черта!
— Ничего, — хохотнул голос. — Давай, док, доставай инструменты. Выдерешь его приятелю пару оставшихся зубов — может, это-то память его освежит маленько.
Хеис похолодел. Как бы это ни было подло, стоило бежать. Ни Харун, ни Лиам и правда не знали, кому и как он передавал оружие. Так же, как и он не знал контактов тех, у кого они это самое оружие брали. Возможно, это было неразумно, но Харун настоял именно на этой схеме. Именно на случай, что кто-то один попадется. Были шифровки, по которым, в случае чего, можно было найти пароли и явки, но на это понадобится время. Хеис понимал, что и Лиам, и Харун скорее умрут, чем сдадут шифры, но перепрятать все ключи стоило немедленно.
Крадучись, словно вор в ночи, обливаясь холодным потом и неслышно молясь, Хеис, под громкие крики товарищей, добрался до калитки и побежал прочь. При нем осталось совсем немного денег и заветный алый кристалл.
Ишвар, 1908.
— Мадрих Роу… — Алаксар подошел к старейшине после того, как почти все разошлись. — Простите моему брату прегрешения его и помолитесь за него Ишваре…
— Алаксар, мальчик мой, — Рог Роу покачал седой головой. — Твой брат — любопытный мальчик, жадный до знаний, до самой сути. Нет вины его в том, что иные видят искушение в познаниях его. Однако и ему стоит не забывать о том, что ересь под видом науки — суть есть яд для светлого разума, сбивающий с истинного пути…
— Знаю, — сквозь зубы выдохнул Алаксар. — Я столько раз говорил ему…
— Он идет своим путем, — Роу хитро прищурился. — И вовсе не означает это, что у него дурные намерения — напротив, Алаксар, напротив. Но помнишь ли ты, что путь в Шеол вымощен также благими намерениями?
Алаксар сжал кулаки.
— Не третируй брата на пути к познанию его, — Роу по-отечески улыбнулся. — Оберегай его от искушений. И постарайся не допускать того, чтобы семя учений, что он распространяет, попало на почву неокрепших умов. Брат твой способен отделить зерна от плевел, но не все столь же сильны духом, Алаксар. Дьявол хитер и умело ставит сети свои.
Алаксар послушно кивнул, с благодарностью глядя на наставника.
— Иди с миром, — кивнул Роу. — Я буду молиться Ишваре за вас.
