— А Хайрат точно-точно поправится! — нарочито громко перебил брата Нур, неодобрительно зыркнув на Гаяра алыми глазищами — не хватало еще, чтобы Гаяр по детской наивности выболтал, что они помогают Рокбеллам, которые, как известно, лечили всех, не деля пациентов по цвету кожи.
Алаксар, от которого не укрылась эта странность, решил, что расспросит младшего попозже.
Откуда-то издали донеслись отзвуки выстрелов и крики. Алаксар, пробормотав под нос что-то неразборчивое в адрес аместрийцев, огляделся:
— Вы, двое! Живо в укрытие! И чтобы без фокусов!
— Мы домой! — задрал подбородок Нур. — Там Элай!
— Хорошо, домой, и все трое в подвал! — распорядился Алаксар. — А я там нужнее!
И он побежал на звуки.
Аместрийцы наступали. На сей раз с той стороны, где было меньше всего дозорных: похоже, кто-то разболтал им о положении дел. Алаксар потер затылок: беломордые явно собирались пролезть через брешь и ударить с тыла. Ему оставалось одно: молиться, чтобы с ними не было государственного алхимика.
Но то ли Ишвара оказался глух к мольбам, то ли теперь эти демоны проникали повсюду, но земля трескалась и принимала новые формы, отовсюду летели камни, пока невысокий коренастый мужчина — совсем еще молодой — с волнистыми каштановыми волосами и каким-то невыразительным взглядом лупил в твердь кулаком в каменной перчатке.
Алаксар не зря считался одним из сильнейших бойцов: подобравшись сбоку, он нанес коренастому страшный удар в скулу, чем сбил его с ног. Они покатились по острым камням, схлестнувшись в рукопашной, пока остальные синие мундиры, подгоняемые окриками бригадного генерала Льюиса, с переменным успехом раскидывая остальных повстанцев, продвигались куда-то вглубь.
— Он алхимик, сам разберется, — рявкнул генерал. — У нас нет приказа о зачистке! Забираем согласно разнарядке от корпуса ученых!
— Элай, в подвал! Быстрее! — дергал сестру за подол Нур, глядя испуганными глазами на то, как где-то вдали в их сторону неумолимо двигались аместрийцы.
— Да-да, вы полезайте, я воды возьму, — переводя дух, Элай поправила платок.
— Да сам я принесу воды!
— Нур, Элай! Вы где? — крышка погреба распахнулась, и оттуда показалась пепельная макушка Гаяра.
— Да идем уже, — отмахнулся Нур.
— Нур, я залезу, — мягко проговорила Элай. — Еще подышу немного — мне в подвале душно…
Нур плюнул на землю — прямо как взрослый! — и нырнул вниз, ворча о несговорчивости и глупости сестры.
— Ну-ур… — протянул Гаяр. — Мне страшно…
Мальчишка из последних сил пытался не расплакаться, но подлые слезы предательски выступили на глазах. Нур хотел было посмеяться над братцем-малявкой, но в последний момент передумал: он вспомнил, как Гаяр плакал во сне. И оставалось только гадать, что или кого видел он в том кошмаре.
— Не бойся, — нарочито небрежно отмахнулся Нур. — Наши сильные, и с нами Бог. Перебьют этих уродов, как пить дать перебьют!
— А эти демоны?.. — Гаяр сел на земляной пол подвала.
Нур вздохнул, спустился по лестнице вниз и обнял брата за плечи. Ему и самому было страшно — аж зубы сводило, ноги подгибались, но теперь он был старшим: Гаяр совсем щенок, Элай — женщина, еще и беременная, а тетка Айша у себя. Она, конечно, тоже, вроде как, женщина, но уже старая. Так что пришло время соответствовать.
— И их перебьют, — кивнул Нур.
— О, смотри-ка, как нам повезло! — сверху до них донесся незнакомый голос.
Нур почувствовал, как по спине ползет капля пота. Гаяр набрал в рот воздуха…
— Еще и брюхатая! — отозвался второй.
…Нур вспомнил, что делала тетка. У него не оставалось выбора…
— Что вы делаете?! — голос Элай сорвался на крик.
…Он оторвал кусок рубахи и заткнул Гаяру рот.
— Заткнись, ишварская скотина! — звук удара и плач Элай.
…Нур подумал, что хорошо, что заткнул рот брата не рукой — тот отчаянно вырывался и кусался.
— Не вой, придурок! — зло прошипел на ухо брату Нур.
— Псих! Ты что, спятил? — очередной голос. — Она ж беременная, с нас голову снимут!
…По лицу Гаяра текли слезы, он обмяк в руках брата и только иногда судорожно вздрагивал. А Нур чувствовал, что глаза горят огнем — словно все слезы выжгла всеобъемлющая, всепоглощающая ненависть. В ушах шумело и грохотало, время словно застыло, и они с братом — как два каменных изваяния на каменном полу.
Все стихло. Нур не знал, сколько времени они просидели там, а Гаяр, похоже, так и уснул с тряпкой во рту. Они, наверное, остались бы там навеки — по мнению Нура, — если бы в один прекрасный момент крышка подвала не распахнулась, впуская ночную свежесть в затхлое помещение, и скупой свет непривычно ярких этой ночью звезд не озарил их временное пристанище.
— Элай! Нур! Гаяр! Вы здесь? — эхо превратило крики Айши в какую-то фантасмагорическую какофонию, немедленно породившую в воображении Нура жуткую картину, в которой смешалось все: люди в синей форме, огонь, лед и кровь.
— Эй! Есть кто?
— Есть… — хрипло отозвался Нур. — Сейчас вылезем…
Нур едва держался на ногах, а Гаяр, казалось, так толком и не проснулся: он жался к брату, силясь открыть глаза, и мял в руках обрывок Нуровой рубашки.
