— Слушай ты, бледнолицый, — Хайрат заглянул в глаза Джейсону. Мальчишки переминались с ног на ногу, с удивлением наблюдая за разговором. — Что ваши делают с теми, кого уводят живыми?
Джейсон прикрыл глаза. Он помнил рассказ Ханны о “подарке” для Яна Сикорски.
— Не знаю, — выдавил он из себя. — Я такого ни разу не видел.
Здесь Дефендер не врал: всю эту паскудную историю он узнал от Ханны, Исаака и остальных.
— Если не видел, так хоть, может, слышал? — наседал Хайрат, почувствовав в собеседнике слабину.
— Что это ты с ним вообще разговариваешь, а? — презрительно выплюнул Нур — он считал себя достаточно взрослым для такого. — Кончил бы его — и вся недолга!
— Закрой рот! — рявкнул Хайрат и закашлялся. — Молоко на губах не обсохло, а уже в разговоры лезешь!
— Я и в разведку ходил! — нагло возразил Нур.
— Вот выйду, — пообещал Хайрат, — уши-то тебе надеру! Ишь, распоясался!
Нур притих, принявшись рассматривать собственные грязные ногти.
— Так что, бледнолицый? Как тебя звать-то?
По лицу Дефендера пробежала едва заметная судорога. Если он назовет свое имя — ему конец.
— Джейсон, — промямлил он.
— Так вот, Джейсон, — начал Хайрат, — может, коль не видел, так слышал?
— Слышал, твоя правда, — неохотно выдохнул Дефендер. — В лагере у алхимиков такое было.
— А ты еще и с алхимиками якшаешься? — голос Хайрата вмиг стал угрожающим.
— Дядя… — несмело заговорил Нур. — Я помню его. Он и сам… того… Алхимик.
Аместрийцам наконец-то подвезли немного провианта. Поэтому получив на завтрак небывалые порции прелой перловки с подливой из тушенки — невиданная роскошь! — и немного сублимированного кофе, большая часть военных пребывала в весьма и весьма сносном расположении духа. Этим утром им объявили о том, что поисковые операции относительно Джейсона Дефендера прекращены, а сам Каменный алхимик официально признан пропавшим без вести. Весть эту алхимики приняли тихо и без ропота, лишь в глазах Ханны Дефендер стояли злые колючие слезы, но и она не проронила ни слова, лишь отошла подальше от Эдельвайс, чтобы та не докучала ей своим сочувствием.
Рой общался в центре лагеря с приятелями из других подразделений.
— У тебя новая фотокарточка? — пихнул Хьюза локтем Хавок, белобрысый фельдфебель, попыхивая вонючей папиросой. — Валяй, показывай, нам тут тоже немного радости охота.
Хьюз зарделся — аж кончики ушей порозовели.
— Да нет, все та же… Что-то письма идут долго, — он понурил голову.
— А вы слыхали, что мальчонку-почтальона-то… Того-этого, — стоявший поодаль солдат рубанул ребром ладони по шее.
Неслышной тенью подошедшая Агнесс вздрогнула — она помнила безусого мальчонку. Как-то раз застала его за наматыванием второго слоя портянок — казенные сапоги были до того велики, что сбили мальцу ноги до кровавых пузырей. Ему бы в лесу с другими мальчишками крепости строить…
— А он-то… непростой малый, — прошептал еще один солдат, помоложе. — Поговаривали, ужо убили его. И мертвый-то он еще Зельтбану письмо от жены принес да…
Остальные слова потонули в дружном хохоте.
— Дружище, ты ври — да не завирайся, — посоветовал Хавок. — Зельтбан в ту ночь-то как накушался от счастья! Дурень! Жена у него, понимаешь, родила. На два месяца раньше срока, но ребенка здорового.
— Почему на два месяца? — недоумевающе переспросил молодой солдат.
— Да потому что у Зельтбана побывка семь месяцев назад была, — хохотнул Хавок. — Вот он и посчитал. Счетовод хренов. И накушался он уж после того, как письмо ему малявка принес. А потом и нашел его — мертвого. И все-то в его пьяной башке и перепуталось!
Агнесс и сидевшая неподалеку Риза залились краской от цветистых предположений мужской части сослуживцев о том, как же так вышло-то с женой каптера; в активном обсуждении не принимали участия разве что Хьюз, Мустанг и Кимбли.
Зольф сидел на ящике и цедил мелкими глотками омерзительный кофе из металлической кружки. Багровый был чертовски доволен собой и своим сотрудничеством с камнем, он весь светился.
— Вот ты тут смеешься, — осадил молодого солдата старый, — а сам-то чем похвастаться можешь? Тебя ждет кто?
Хавок, хотя вопрос был не к нему, как-то сник и потер белобрысый затылок.
— Нет, — с вызовом ответил молодой. — Так тем и проще. Мне и за бабу не переживать, что она там разродится не вовремя. Да и цинковый-то гроб получать некому. Почем мне знать, вернусь я? Или они и с меня, как с Франца, живьем три шкуры…
Он резко замолчал и прикусил губу. Хавок сунул ему в лицо папиросу и чиркнул спичками — потянулся серый горький дым.
— Когда это все уже закончится? — пробурчал один из солдат. — Омерзительно. Все, чем мы вынуждены здесь заниматься — омерзительно!
— Вам не нравится? — едко вопросил Зольф, оглядывая собравшихся вокруг вояк.
Кто-то поспешил убраться подальше — как-никак, государственный алхимик. Еще доложит, кому не следует… Кто посмелее, зароптали. Эдельвайс побледнела.
— Вы не согласны? — вновь спросил Зольф.
— По-твоему, нам следует смириться? — подал голос сидевший напротив Рой. — Равнодушно смотреть на это побоище?
Солдаты навострили уши — не каждый день услышишь пикировку государственных алхимиков!
