За скалистым обрывом, на краю которого расположились аместрийцы, лежала еще часть все еще не зачищенного аместрийской армией округа Омада. Гран появился вовремя: ишвариты как раз готовились начать артобстрел и подтягивали на свои позиции орудия и боеприпасы. Полковник Гран соединил ладони — меж пальцев побежали яркие молнии — из тверди выросла стена, из которой торчали дула самых разных калибров. Дула тут же открыли огонь: свистели пули, летели пулеметные ленты, рассекали воздух пушечные ядра.
— Вот это да! — искренне восхитился лейтенант с перевязанной головой. — Прикройте его! Нам нельзя потерять полковника Грана!
— Так… Так!.. — Фесслер из окна полуразрушенного домишки наблюдал в бинокль за сражением.
Там же засели связисты: Фьюри, который был меньше, чем все его передатчики, и столь же молодая белокурая девица.
— Они отступают, господин бригадный генерал, — отрапортовал Хавок.
Некоторое время Фесслер еще наблюдал, ощущая, как тепло разливается по его телу, как тревога отступает и тлеющий уголек надежды на лучшее вновь разгорается в его душе. Фесслер достал из кармана сигару, откусил кончик и с наслаждением прикурил.
— Установлен полный контроль над северным участком округа Омада, — доложил запыхавшийся младший лейтенант.
— Чудесно! Прекрасно! — Фесслер сиял, словно начищенный медяк. — Мы заставили их отступить!
Хьюз, переводя дух, в упор уставился на Фесслера.
— Продолжайте в том же духе! — бригадный генерал уже ощущал запах победы, новых погон и предвкушал, как изменится выражение физиономии самодовольного полковника Москито, когда тот услышит о сегодняшних подвигах Адольфа Фесслера. Он с наслаждением вдохнул терпкий дым — не зря берег дефицитную сигару для особенного случая!
— Хорошо? Великолепно?! — прошипел Хьюз, сжав зубы. — Паскуда! Сучье отродье! Тебя вообще не волнует, сколько наших полегло из-за твоего безрассудства?
— Тихо ты, — цыкнул Хавок. — Услышит — прямиком под трибунал…
— Не выходит на связь отряд Айзека в южной части! — Фьюри вскочил, едва не оборвав провод наушников.
— Отряд Гэрри на западе просит помощи, — подключилась девица. — Ишвариты отрезали им путь к отступлению, они потеряли большую часть бойцов! И боеприпасы почти все вышли…
— Проклятые слабаки! — проревел Фесслер. Столь явно маячивший перед ним призрак награды истаивал, растворялся, словно предрассветный туман. — Капитан Хьюз! Отправляйтесь к ним!
— Да! Так точно! — брякнул Хьюз.
— На запад! Живо! — махнул рукой Фесслер.
— Что?! — до Хьюза с опозданием начало доходить происходящее. — Кто? Я?!
— Вы тупой или глухой, капитан?! — рявкнул Фесслер, брызгая слюной. — Немедленно выполнять!
Хьюз со своим отрядом пробирался на запад, отдавая указания. Он был сам не свой: не впервой смерть опаляла его зловонным дыханием и смотрела в лицо. Но сейчас он был не просто в шаге от нее. Казалось, их отряд карабкается на по камням — по зубам спящего исполина, который вот-вот пробудится от своей вязкой дремоты и сомкнет чудовищные челюсти — разрывая тела, сокрушая кости, не слыша слез и мольбы.
— Делай как я! — увещевал Хьюз. — Кауфман, Дора — прикрытие! И, самое главное! Приказываю не умирать!
Ишвариты напали неожиданно. И где только прятались? Несколько партизанских отрядов высыпали на аместрийцев с чем были: кто с ножами, кто со штыками, кто с винтовками. Сражались с отчаянием загнанных зверей, рвали голыми руками. Их лица: старые, молодые, десткие — слились в одно кошмарное, перекошенное гримасой ненависти, с пылающими красными глазами. Справа глухо булькнул черноусый унтер-офицер — со спины его кололи штыками двое ишварских юнцов, унтер рухнул ничком, но юнцы все продолжали, улыбаясь так счастливо, словно не знали ничего в жизни лучше этого момента. Хьюз и младший лейтенант Кауфман тут же разрядили в обоих по целой обойме. Унтер не дышал. Откуда-то сбоку послышалась возня и крики. Ишварский старик стоял на коленях, прикрывая собой нескольких детей и пожилых женщин. На них были направлены дула винтовок.
— Господь наш, ты создатель целого мира и всех народов людских, — голос старика звучал ровно, спокойно и как-то умиротворяюще. — Даруй сим душам вечный покой в Царствие…
Грянул выстрел. Старик, схватившись скрюченными пальцами за простреленную грудь, умолк, только губы его продолжали читать молитву.
— Он же просил… — неверяще посмотрела молодая девушка в синей форме на солдата, выстрелившего в старика.
— Какая разница, — пожал плечами тот. — Мне надоело слушать его бредни.
Повисшая было тишина разорвалась выстрелами. Из оцепенения Хьюза выдернул стон. Маэс почувствовал, как кто-то вцепился ему в плечо.
— Кауфман! Кауфман, нет, — Хьюз подхватил падающего товарища, но тот разом стал каким-то совсем тяжелым. — Я же приказывал… Не сметь… умирать…
— Так точно, капитан Хьюз, — едва шевелил окровавленными губами Кауфман, виновато улыбаясь.
— Кауфман… Держись, я позову подмогу!
— Нет, Хьюз, — тот покачал головой. — Гиблое дело, приятель.
