Девочка под одеялом зашевелилась. Из-под одеяла вдруг показалась розовая пятка и сама маленькая ножка. Эта ножка несколько раз покачала влево-вправо, как бы определяя температуру внутри комнаты. Показавшаяся рука ощупала край одеяла, ухватила его и откинула. Девочка с заспанным видом села на край кровати. С закрытыми глазами она встала и медленно, чтобы не запутаться в своей ночной рубашке с розовыми цветками, пошла к окну. Открыв глаза, она посмотрела в окно. Там, над огромными соснами, вставало большое апельсиновое солнце. Лицо не почувствовало никакого тепла его лучей.
— Жаль. Значит, ещё не пришло время, — тонким голоском проговорила она. Закрыв глаза, она пошла к своей кровати. Зарылась под толстое одеяло. Вскоре послышалось ровное дыхание. И так было уже не один день. Весна откладывалась.
А Михаил Михайлович Кубыриков в это же время, сидя у себя в домике, продолжал ждать и надеяться, что вот уже сегодня девочка-весна звонко засмеётся и положит начало новому периоду пробуждения всего живого…
Один раз в квартал, по бухгалтерскому летоисчислению, Михаил Михайлович Кубыриков собирался со своими друзьями на даче у Юлия Сергеевича Попова. Как известно, друзей много не бывает, поэтому собрания эти были регулярными и необходимыми для большей сплоченности. Всякие там скайпы-шмайпы, вотцапы-моцапы для этой группы людей были не актуальны. Многие из этих людей вышли из того времени, где существовало живое общение, так как и телефоны-то не у всех были.
Собрания эти происходили в просторной бане Юлия Сергеевича, которую он, бывши не последним архитектором в нашем городе, построил по своим чертежам. Банное отделение и просторная гостиная были просто созданы для задушевных разговоров после принятия чудодейственных процедур. Стены гостиной были увешаны фотографиями, авторскими картинами и различными раритетными вещами ещё того, прошлого времени, подаренными многочисленным друзьями и их знакомыми, которым посчастливилось посетить это здание.
Кубырикову очень нравился звук небольшого пожарного колокола начала прошлого века. Своё прибытие на посиделки он отмечал обязательно троекратным звоном. Посреди гостиной стоял длинный стол, вдоль которого по периметру расположились удобные диванчики. Обстановка располагала к длительным и утонченным беседам. За три часа до встречи Юлий Сергеевич протапливал баню вишнёвыми поленьями, отчего помещение наполнялось ароматным запахом. На стол выставлялась картошка в чугунном горшке и три лафитника. Лафитники были старые, из простого стекла, с толстыми стенками, объёмом ровно сорок граммов.
Первым заявлялся Кубыриков. Из своего рюкзака он доставал банки с огурчиками, помидорчиками и салатом «Кубырштейн» собственного производства. Далее шла бутылочка настойки «Три старика», буханка дышащего пекарней чёрного хлеба и, конечно же, тушка селёдки пряного посола. Всё это вскрывалось, и друзья терпеливо продолжали ждать третьего на сегодня участника собрания.
Виктор Дмитриевич Кульков заявлялся, как и всегда, с неразлучной чёрной сумкой через плечо, из которой тут же вынимал ещё одну бутылочку с настойкой «Три старика», любимую им нарезку, запечатанную в пластик, и пакет с пирожками. Друзья при его виде оживлялись, и Юлий Сергеевич ронял фразу, которую всегда произносил при такой встрече: «Ну, вот и беглый игумен пожаловал! Можно уже начинать!»
«Беглый игумен», отдышавшись, сняв спортивную шапку и, стряхнув с неё снег, огладив свою бороду, садился на диван, оглядывал присутствующих и произносил магические слова: «Начинать можно!» Юлий Сергеевич, услышав призыв, как полновесный хозяин откупоривал настойку и разливал её по лафитникам, при этом не потеряв ни одной капли этого целительного напитка.
— Ну что же, братцы, объявляю наше собрание открытым.
Пригубив замечательного напитка и закусив яствами, Юлий Сергеевич, крякнув, не спеша предоставил слово, как уже повелось, Кубырикову:
— Ну, Михалыч, давай рассказывай, как там твоя энергетика на даче?
Попов всегда начинал с Кубырикова. У Штирлица важно было, как заканчивать разговор, у уважаемых собеседников важно было, как его начать, чтобы понимать, в каком русле он потечёт.
— После твоего вмешательства течёт электричество, питает приборы пока исправно. Я подразумевал, конечно, что электроплитка должна горячее нагреваться, но чтобы так, как сейчас! Ведь если написано 220 вольт, то получать она должна не 180 вольт и не 190, а именно 220 она должна кушать. Прогресс! У всех приборов, наверное, шок случился, когда им нужное питание подали, впервые за столько лет. Я пытался на правлении объяснить, что то, за что мы платим в действительности, не действительно. О, правление. Это такое государство! Когда-нибудь я об этом расскажу.
— Ну, теперь за газ, наверное, возьмёшься? — хитро прищурившись, пробурчал Виктор Дмитриевич.
