– Судьба – своенравная госпожа, – сказал он. – Вообрази миллионы ручьев, которые впадают друг в дружку, пересекаются, сливаются в единую и бескрайнюю речную сеть. Если преградить путь ручью, он не превратится в стоячую лужу. Он изменит курс и соединится с другим, а тот, возможно, выйдет из берегов и примкнет к еще одной речушке. Иногда последствия незначительны. А порой – катастрофичны. Долгие годы я спасал эти ручейки, бережно возвращал им исходный курс. Души, которые нуждались в моей помощи, я направлял, а те, что им мешали, устранял. И вот наша партия в сёги близится к финалу, а все фигурки наконец на своих местах. – Взгляд золотистых глаз Сейгецу – прекрасный, завораживающий – прямо-таки впился в девушку. – Я бы хотел, чтобы все они были в моей власти, но не могу насильно тебя здесь оставить. Просто скажу тебе вот что: я знаю, почему ты никак не покинешь эту землю, хитодама. Почему тебе закрыты двери в мир мертвых.
Суюки вскинула голову, округлив глаза. Само собой, на ум ей сразу пришла госпожа Сатоми и смерть, положившая начало всему этому. Сейгецу расплылся в улыбке.
– Месть тут совсем ни при чем, – продолжал он, словно бы прочитав мысли девушки. – Как и чувство справедливости, и любые другие эмоции, что только имеют отношение к твоей гибели. В противном случае ты исчезла бы сразу после того, как госпожа Сатоми покинула мир живых. Ответ на твой вопрос содержится в пророчестве, которое сегодня изрек Така.
Суюки нахмурилась, пытаясь вспомнить слова ёкая. Честно говоря, ее так потряс его отсутствующий взгляд, что она толком и не слушала, о чем он говорил. Кажется, упомянул что-то о мраке и оковах, о боге, который зальет землю кровью…
Она вдруг застыла. Хаос мыслей стих, разбушевавшиеся чувства улеглись. В голове вдруг пронеслось воспоминание, яркое, точно капли крови на белом снегу, – нежная песнь флейты и прекрасный светловолосый юноша, одаривший ее улыбкой.
– Да, – негромко сказал Сейгецу, и его голос прозвучал словно бы издалека. – Теперь ты понимаешь. В этом мире тебя держат не месть, не злоба, не стремление к справедливости. Не жажда отмщения, а тоска. И любовь. – Господин покачал гловой. – Самое опасное из человеческих чувств.
Потрясенная до глубины души, Суюки даже не смогла ответить. Мысленно вернувшись к той жуткой ночи, она вдруг вспомнила, как звала Дайсукэ-саму перед тем, как демон разорвал ее на кусочки. Понимала, что он ее не спасет, что его положение до того высоко, что он о ней и не вспомнит, – и все же звала, воскресив в памяти его образ. Он был последним, что пронеслось перед ее взором в мире живых.
– Не завидую я тебе, маленькая хитодама. – Сейгецу отступил и смерил девушку сочувственным взглядом. – Жажду мести легко утолить, а вот справиться с безответной любовью гораздо сложнее. Теперь мы знаем, как переплетены ваши с ним судьбы; впрочем, не только с ним, но и с остальными. Лиса-полукровка и убийца демонов ближе всех подобрались к финалу, а за ними последуют миллионы людских душ. И среди них – аристократ Тайо, который поклялся защищать полукровку ценой собственной жизни. Впрочем, недалек час, когда она оборвется.
Суюки вскинула голову, и Сейгецу мрачно ухмыльнулся.
– Ты что, не слышала пророчество?
Сейгецу вскинул бровь, услышав сдавленный вскрик, сорвавшийся с губ Суюки. Она подняла на него взгляд. Острый нож отчаяния воткнулся ей под ребра. Дальше молчать она уже не могла.
– А можно… что-нибудь… сделать? – прошептала девушка. Голос дрожал и плохо ее слушался – давненько она ничего не говорила, – и все же Суюки продолжала: – Можно ли… его… предупредить?
Ответом ей стал долгий, пристальный взгляд. Внутри у Суюки, точно незримые змеи, заворочалась тревога. Наконец господин улыбнулся уголком губ.
