Не часто мне выпадает возможность поработать в стойке на 747-м, туда всегда ставят работать парней, если они есть в экипаже. Там всё немного иначе – стойка не в хвосте, а посреди салона, хоть и отгороженная стенками, приготовить нужно четыре телеги, в том числе для себя, ведь на Анталии всегда минимальный экипаж, а значит помимо работы в стойке нужно работать в салоне вместе со всеми. После такого рейса чувствуешь себя лошадью в мыле, зато он проходит очень быстро. Коллеги стараются тебя не дёргать и не задавать лишних вопросов, по возможности самостоятельно делать себе дополнительные чайники и тарелки с лимонами. На стоянке в Анталии нужно принять новые телеги от местной службы питания, всё пересчитать и проверить, а эти парни всё время торопятся и норовят удрать с самолёта как можно быстрее. Мне вдруг приходит в голову, что турецкий язык очень похож на татарский, и начинаю считать телеги и контейнеры при них на татарском, стоит видеть их лица! Они даже перестают спешить и умолкают, ведь вдруг я понимаю их пошлые шуточки.
Обратный рейс задерживается, обнаружилась какая-то неисправность самолёта. Мы час ждём, когда техники всё исправят, в тайне надеясь, что отремонтировать борт не смогут, и нас отправят отдыхать в гостиницу, пока не прилетит другой самолёт. Но нет, сегодня нам выдаётся самая обычная Анталия туда и обратно, без приключений и выхода в город.
Мы с Надей теперь стабильно летаем вместе, это так здорово. Конечно, часто мы работаем в разных салонах и за весь рейс не успеваем даже поговорить, но иногда можно поговорить перед брифингом или вместе заселиться в гостиницу после рейса и болтать хоть всю ночь. Именно так мы поступаем сегодня, ведь мы вместе прилетаем из Анталии в час ночи. На улице тепло, аэропортовский шум не умолкает в наших ушах всю недолгую дорогу до гостиницы. Приятно вот так сразу после рейса распустить причёску, принять душ, улечься в свежую постель! Особенно после работы в стойке, когда с тебя сходит восемь потов, на пальцах ожоги, на порванных колготках жирные пятна от курицы или томатный сок, а форма такая грязная, что в ней было бы стыдно сесть в автобус. Мы пьём чай и спокойно спим до 8 утра, потом идём на завтрак. За столиками уже завтракают ребята из нового дневного резерва, им ещё 12 часов торчать в гостинице, а мы можем ехать домой! Минус ночёвки в гостинице только один – что можно было бы проснуться уже дома, но это ерунда.
Дома я варю суп и зову Максима к обеду, всё равно мне не съесть столько одной. Он рад моему приглашению, ведь домашнюю еду приходится кушать не часто. Нам удаётся адекватно вести себя в сложившейся ситуации, мы оба понимаем, что это от безвыходности. Он не пристаёт с расспросами, я тем более. Но мирно общаемся как соседи, «как дела, куда летала». Всё не так плохо. А когда его нет дома, то просто чудесно.
