В посёлке мы находим местный клуб, где явно кто-то празднует Новый Год, судя по шуму и курящей толпе у входа. Мы направляемся туда, как ни странно, нас пускают. Шеф продолжает пить в баре, потом тащит меня танцевать. Местные смотрят на нас с угрозой, и я понимаю, что лучше бы нам вернуться в гостиницу. Приходится объяснить некоторым зевакам, что мы из Москвы, нам больше некуда пойти. Но не вижу доброжелательности на лицах. Да, пора уходить, пока шеф для полного счастья не полез драться. Кое-как вытаскиваю его с танцпола, забираю одежду из гардероба и веду его в гостиницу.
Обратный путь куда более сложный – шеф пьян, еле идёт, и мне становится страшно, что он может замёрзнуть насмерть. Я точно не дотащу его до гостиницы. Беру его под руку и стараюсь волочить за собой, пока он ещё может идти. Он пытается что-то говорить, жалуется на мороз, но я уже его не слышу, главное добраться. Между делом падаю, пытаясь удержать его на ногах, ударяюсь рукой об лед.
Спустя полчаса мы, наконец, в гостинице, какое счастье! Забрасываю оледеневшего шефа в его номер, укрываю двумя одеялами, и ухожу к себе. Такая прогулка могла кончиться чем угодно! Пожалуй, нам ещё повезло.
Я остаюсь одна.
Шеф спит, администратор смотрит телевизор, случайно забытый пассажир, наверное, напивается с горя или плачет. А что здесь делаю я? Уже почти семь утра. Магадан… За окном минус сорок семь. Сижу на широком замёрзшем подоконнике гостиничного номера, укутавшись в четыре одеяла, содрав их со всех кроватей номера, и жую чёрный хлеб, больше ничего не осталось, а купить еды негде. Аэропорт закрыт. До города около часа езды, и туда сейчас не ходит никакой транспорт. Вокруг всё будто вымерло, нет ни одного человека, ни одной машины. Ни одного звука. Допиваю джин, заедая хлебом.
Восемь утра. В Москве и Набережных Челнах тоже наступает Новый Год. Звоню родителям, друзьям, и даже Галине Анатольевне, она особенно растрогана. Видимо, её дочь так и не позвонила. Я могла бы сейчас быть с родителями, с сестрой. Могла бы увидеть Рамилю, Машу и остальных друзей. Но я здесь, на другом конце страны сижу и плачу. Почему мой праздник не может быть другим? Дело не в Магадане, а в том, что у меня в душе нет праздника. Пусто. И я не знаю, что могло бы это исправить.
И хотя сейчас я могу сказать, что НИКОДА, НИКОГДА больше не хочу встречать новый год так далеко от всех и всего, мне тут хорошо, спокойно и это лучшее место, где я могла бы быть.
Рука сильно опухла после удара об лед. Интересно, Руслан вспомнит что-нибудь завтра? За окном наступает суровый морозный день на Колыме. Засыпаю в прострации.
Просыпаюсь в темноте от стука в дверь. Не сразу вспоминаю, где я. На мне комок из одеял, но всё равно холодно. Пожалуй, номер на четверых слишком большой для меня. Шеф стучит, спрашивает, во сколько мы вчера пришли. А я не могу понять, почему так темно и спрашиваю его: «А почему темно?!». Оказывается, уже вечер. За окнами всё так же тихо и пусто. Шеф, оказывается, вообще только проснулся, спал четырнадцать часов. Он спрашивает, не вызвать ли нам повара, чтобы накормила нас. Но нам становится жалко выдёргивать её из дома поздним вечером, и мы расходимся по номерам спать дальше.
Организм в шоке от смены времени, просыпаюсь в четыре утра и больше не могу уснуть. Конечно, я ведь проспала вчера весь день, даже ничего не ела. Ничем не хочу заниматься, состояние разбитое. Смотрю видео со свадьбы Рамили, которое специально взяла с собой, и чуть не плачу. То ли от скуки, то ли от одиночества. Страшно хочется есть. Ещё рано, магазин в аэропорту тоже закрыт. Позвонить повару не могу, так как нет денег на телефоне, и положить негде, да и сейчас четыре утра. Необитаемый аэропорт. Жду, когда встанет шеф и позвонит ей сам.
Начинаю читать книгу, но не идёт. Во-первых, нет настроения, во-вторых, я голодная. И опухшая рука не даёт покоя. Когда нет никакой возможности поесть – так много всего хочется сразу… Вспоминаются макароны с сыром с недавнего рейса, морской гребешок в сливочном соусе на рейсе из Бангкока, том-ям, даже долма, приготовленная Нарине. А у меня закончился даже хлеб. Осталось полбутылки виски, но, думаю, это будет плохой завтрак.
Всё вокруг будто замерло. В окне темно и никак не светает. Ни одной машины, ни одного человека, ни автобуса. Тишина. НИКОГО. Именно этого я и хотела, и я рада, правда. Только с голоду даже погрустить нормально не выходит.
