В Челнах ночь, у нас утро. Никто не пишет. Да и мне не хочется никому писать. Только в таком месте, пожалуй, можно отключиться от суеты, подумать, осмыслить свою жизнь. Устала от постоянной гонки, от неустроенности. И ради чего всё это? Что будет дальше? Как будто я пришла к точке, где всё кончается. Поиски себя, жизни, работы, новых ощущений. Нечего искать, остаётся только бежать за временем, тащить за собой чемодан и радоваться тому, что происходит. Я вообще не понимаю смысла жизни. Вот мы живём, хотим кем-то быть, чем-то заниматься. А потом раз и всё, захлопывается крышка гроба. А я? Может, я когда-нибудь найду ответ? Буду чувствовать свою жизнь наполненной, осмысленной. Сейчас всё будто впустую. Будто время проходит зря. Даже получая то, что хочу, я не чувствую радости. Полной радости. Она есть, но какая-то поверхностная, проходящая, пустая.
Я думаю о доме, о родных, друзьях. У них словно есть жизнь. Что-то происходит, движется. А я одна в этом мире. Я так оторвана от них, от всего. Кажется, что меня уже забыли. Конечно, мне ещё пишут, звонят. Но знают ли они вообще что-то обо мне и моей жизни? И что будут вспоминать обо мне, если меня вдруг не станет, кем они меня представляли, кем я была? И что будет со мной, когда меня не станет? Закончится ли всё на этом?
Наконец, начинает светать. Появляется автобус. Я откладываю на потом отрешённые мысли о смерти, ведь, возможно, я таки найду еду. Жизнь продолжается. Я иду в аэропорт, забрасываю денег на телефон и нахожу открытый магазинчик! Из еды там только хлеб и салат из кальмаров с луком. Прекрасно! Беру два салата, булку хлеба и возвращаюсь в номер с добычей.
Через два часа стучит шеф, и мы, наконец, звоним повару. Она отвечает, что уже пришла и готовит нам завтрак.
За окном появляются настоящие люди! Как в сцене из фильма «Лангольеры». Аэропорт оживает. Мне ни с кем не хочется разговаривать, но хочется послушать голоса людей. Одеваюсь во всё тёплое и отправляюсь в аэропорт. В коридорах гостиницы тишина, по-прежнему нет ни гостей, ни Андрея, ни даже администратора на посту. Огромная, пустая, брошенная гостиница. Перед её зданием также пусто, нет ни машин, ни людей. Прохожу небольшую дорожку до аэропорта, где начинается жизнь и движение. Прибывает ещё несколько автомобилей, кто-то с чемоданами, кто-то налегке. Видимо, улетающие и встречающие.
За окном слышится знакомый звук, будто откуда-то из прошлой жизни – да это же самолёт! Бегу к окну и успеваю увидеть, как снижается серебристый лайнер Аэрофлота, как шасси касается земли. Люди разговаривают, волнуются. Будто это первый самолёт здесь за сто лет.
В подростковом возрасте я любила ездить на вокзал и смотреть, как люди приезжают и уезжают. И сейчас я снова подросток, потерянный и никому не нужный. И сотня людей вокруг, которые даже не представляют, зачем я здесь. Но мне радостно, как будто этот самолёт набит моими родными и друзьями, и все они сейчас бросятся меня целовать и обнимать.
Магадан. Так вот ты какой.
Остаток дня провожу в номере, обложившись подушками, за просмотром кино. Только вечером спускаюсь на ужин, но оказываюсь одна в кафе. Поднимаюсь позвать Руслана, но он не открывает. Где живет Андрей, я не знаю, да и его компания мне точно не нужна. А вот шефа жалко оставлять без ужина, но, видимо, он спит. Беру ему салат и плов, ставлю в холодильник своего номера. Через три часа он заходит ко мне и спрашивает, какой сейчас год и где он находится. Настроение у него отвратное, и я приглашаю его покушать у себя в номере, чтобы хоть как-то разбавить хандру. Два одиночества пытаются выжить на Колыме, какая унылая картина.
Шеф откровенно обижается на всю бригаду, на всех, кто мог бы позвать нас к себе в гости хотя бы на Новый Год. Мне такая мысль даже в голову не пришла. Конечно, мы все друг другу никто, и они нам ничем не обязаны. Но чисто теоретически они могли бы позвать нас к себе, двух брошенных коллег. Однако я считаю логичным, что это не пришло им в голову. С чего бы? Кто хочет видеть двух чужих людей на семейном празднике? Нет, я не хотела бы, чтобы меня куда-то звали. Лучше рыдать на подоконнике полночи. А вот шеф явно хотел любой другой новогодней участи, кроме той, что ему досталась. Теперь достанется, похоже, всем. Возможно, даже мне, так как я мало с ним общалась, а ему явно не хватало компании. Зато я провела время так, как планировала. Примерно.
Вот и в гостинице снова становится оживлённо – возвращаются из родных домов бортпроводники. Отдохнувшие, довольные, не знающие, как огребут от шефа за то, что не позвали к себе на огонёк.
Шеф с нескрываемой злобой оглядывает экипаж, и по его тону ребята явно понимают, что рейс будет сложным.
