По правилам гостиницы, каждому бортпроводнику выделяется бюджет на питание в течение командировки. Неизрасходованные деньги можно забрать в виде конфет, плиток шоколада, шампанского или чего-нибудь ещё, что есть в буфете. Так как ребята всю неделю жили по домам и их бюджет остался нетронутым, они нагребают вкусности с собой за весь срок. Кажется, это раздражает шефа ещё сильнее. Если бы он знал, как тяжко ему придётся за эту неделю в безлюдном аэропорту, он бы запретил экипажу ехать по домам. Да, на это он имеет полное право. Но по прилёту он был ещё добрый, а потом уже никто не отвечал на телефонные звонки…
Мне жалко Руслана, но разве я могу изменить ситуацию?
Сегодня день рождения Семёна, пишу ему смс, но он не отвечает. Интересно, где он оказался на этот Новый Год…
Наводя марафет в просторной уборной своего номера, смотрю в зеркало и не могу поверить, что скоро снова встречу людей. Много, много людей. И они все будут со мной говорить. Определённо, я никогда не пожалею о своём выборе – это была незабываемая эстафета.
В эту морозную рождественскую ночь мне выпадает честь работать в стойке 737-го, плавно несущего нас в Омск. Со мной в салоне работают Ульяна, моя одногруппница, и Константин, с которым мы летели одним экипажем в Магадан. В кухне сегодня суетно, много специального питания, каждое в отдельном подносе, всё это никуда не влезает, и надо ещё заранее разнести его пассажирам по списку заказа. Константин между делом расспрашивает меня, как мы пережили Новый Год с шефом в гостинице, но мне особо некогда болтать, вкратце описываю наш поход в клуб и голодовку. И только сейчас он вдруг спохватывается: «Слушай, так надо было вас в гости позвать!». Да, стоило хотя бы предложить… Я, в свою очередь, спрашиваю, как прошло знакомство с родителями, он смущённо улыбается и говорит: «Да всё чудесно, это был крайний Олин рейс, она сразу по прилёту списалась на землю, мы ведь ждём ребёночка. Слетали вот напоследок, а то потом когда ещё выберемся». Теперь всё ясно. Кому-то всё же удаётся совмещать личную жизнь с полётами.
Во время стоянки Ульяна рассказывает, как у неё всё плохо с мужем – он пьёт, гуляет и пару раз даже бил её. Но она не знает, как решиться уйти от него. Ульяна такая милая, красивая брюнетка, добрая и воспитанная, не могу себе представить, что ей так не повезло с замужеством. Тем временем шеф звонит нам по интерфону: «Девочки, у вас в салоне на задних рядах сейчас будет лететь одна музыкальная группа, сами увидите, кто. Терпите уж, пожалуйста, я с ними летал, они вечно под кайфом». Последние ряды – значит, работать с ними Ульяне. Я прошу Константина поменяться с ней, вдруг пассажиры будут буянить, он без вопросов соглашается.
Вскоре борт заполняют пассажиры, в большинстве своём тихие и дружелюбные. Но в последнюю очередь заходит толпа с музыкальными инструментами в чехлах, они толкают всех на своём пути, матерятся и выглядят точно обдолбанными. Да, я знаю, что это за группа. Печально видеть их в таком состоянии. Когда весь салон уже разложил вещи, наши звезды всё ещё ссорятся из-за того, кому на каком месте сидеть. Открыто достают бутылку водки и пачку сигарет. Шеф видит эту безумную возню, приходит к нам в конец салона и вежливо просит их убрать спиртное и сигареты, иначе мы вынуждены будем вызвать службу безопасности. Шеф молодец, не боится звёздности этих хамов, и они послушно убирают бутылку. Однако, стоит шефу удалиться, я слышу: «Придурок, ещё указывать мне тут будет». Я тяжело вздыхаю и иду греть касалетки.
После контроля салона Константин возвращается и закатывает глаза: «Ненавижу их». Мне и в стойке слышен их мат и пререкания. Многие пассажиры оборачиваются на них и просят вести себя потише, ведь сейчас ночь, люди хотят спать. Но в ответ снова отборный мат.
Возмутительно, что из-за нескольких человек, решивших, что они лучше других, страдать должна добрая сотня людей. А страдать довольно долго, три с половиной часа. Мы выслушиваем массу нецензурной лексики от этих ребят, массу жалоб от пассажиров, десять раз вытаскиваем из туалета дымящиеся окурки, восемь раз отбираем бутылку с водкой, в конце концов Константин выливает её в унитаз под вопли накачанных звёзд. За десять минут до снижения эти гадкие музыкантишки всё же засыпают, дав нам возможность хотя бы заполнить документы в тишине. После выхода пассажиров шеф вызывает на борт службу безопасности, трое здоровенных мужиков в форме будят злосчастных звёзд и выпроваживают их по трапу в аэропорт. Я демонстративно не прощаюсь с ними, презрительно глядя в след. Знали бы их фанаты…
Как только я включаю телефон, отоспавшись с рейса, мне звонят из модельного агентства и приглашают сняться в рекламе спортивной одежды. Но я вынуждена им отказать, так как в день фотосессии мне нужно лететь на Пхукет. Зачем я вообще туда сунулась? Наши графики никогда не совпадут.
