Пишу письмо Сэру Ёжику, рассказываю про свой отчаянный Магадан и ужасный рейс с музыкантами. Получаю, наконец, ответное смс от Семёна – он встречал Новый Год в Лондоне. Пролистываю электронную почту, там новые фотографии и небольшое письмо от Рамили.
Выхожу в ванну прямо в пижаме и чуть не подскакиваю от испуга, увидев на пороге Яна. Он вселяет в меня ужас! Смотрит на меня своими маньячными глазами, кажется, он мог бы меня убить, не задумавшись. Не здороваясь, пролетаю пулей в ванну, закрываю за собой дверь на замок, и слышу его голос: «Бабуля, я долго ещё буду ждать?». Больше всего мне в этой ситуации жалко бабулю. Она всю жизнь честно трудилась, более двадцати лет проработала в роддоме, потом участковым врачом в поликлинике, она уважаемый в городке человек! Многие помнят её мужа, командира-инструктора, достойного и благородного человека. Она столько лет собирала мужа в рейсы, ждала его, переживала. А теперь, когда его больше нет, она не может спокойно дожить свой век из-за этого внучка! Я вижу, как она устала от него, как он изводит её вместе со своей мамой, и вижу, как она, несмотря ни на что, любит их и каждый раз снова и снова идёт им на встречу, даёт ему последние копейки из своей пенсии и кормит последними продуктами. Я бы на её месте сменила замки и не пускала сюда вообще этих подлых родственничков.
Собираю сумку для очередной Хургады. Чувствую себя неважно, такое ощущение, что у меня всё ещё не прошла акклиматизация после Магадана. На предполётном медосмотре врач пытливо смотрит мне в глаза и спрашивает: «Всегда такое низкое давление?». «Всегда», – отвечаю я. Ну правда, всегда.
Получаю две большие аптечки и тащу их в брифинговую. Сегодня на рейсе я отвечаю за них и за бытовое. При приёмке бытового теперь нужно в обязательном порядке пересчитывать все пледы (484 штуки!), что занимает колоссальное количество времени в условиях оперативной подготовки борта. Если с питанием для меня всё четко и понятно, то с бытовым у меня всегда начинается какая-то неразбериха – то забуду разнести жидкое мыло по туалетам, то не пересчитаю пачки салфеток, то неровно разделю подстаканники на прямой и обратный рейс…
Под конец прямого рейса у нас забиваются сразу два задних туалета, и очередь становится не только длинной, но и нервной. Один из пассажиров, перебравший ещё в аэропорту, высказывает своё недовольство на весь салон и протискивается к закрытому туалету. Я поясняю ему, что туалет закрыт по причине неисправности, а он кричит в ответ: «Я вам тут сейчас такие неисправности устрою!», – и бросается на дверь! Очередь удивлённо ойкает, а мужик снова и снова бросается на дверь, пока она не слетает с петель. Пока люди приходят в себя от увиденного, он выбрасывает дверь в проход, заходит в туалет и справляет нужду при всех, без двери. Я устало вздыхаю с мыслью: «Как же вы мне все надоели, циркачи», и иду звонить шефу. Он приходит через пару минут в сопровождении службы безопасности, и мужика отводят в сторону для разъяснительных бесед. На снижении он сидит, окружённый с обеих сторон здоровыми мужиками из службы безопасности, но всё ещё пытается ругаться. По прилёту пассажиры покидают борт, а за нашим героем поднимается представитель в сопровождении полиции. Ну всё, мужик, молодец, хорошего тебе отдыха.
На обратном рейсе цирковое представление продолжает поддатая компания из пятерых женщин за сорок – сначала они бессовестно достают бутылки с коньяком и водкой, распивают их под громкие тосты, а после того, как сотрудник службы безопасности изымает спиртное, отправляются по двое в туалет, без тени сомнения держа в руках сигареты. Я отправляю службу безопасности за первыми двумя, караулить около туалета, а сама остаюсь с их подругами, пытаясь вразумить, что не стоит курить в рейсе, это может плохо кончиться. Одна из них ласковым пьяным взглядом смотри на мой бейджик и говорит: «Катюша, ну давай не будем устраивать проблемы! На вот возьми, успокойся и иди», – и суёт мне 50$. Такой дерзости себе ещё никто не позволял! Я резко меняюсь в лице, швыряю на её столик деньги и со злостью говорю: «Всё, девочки, я вас предупредила». Решительными шагами иду за шефом, в красках описываю ему беспредел, который творится в четвёртом салоне, и мы идём обратно уже вместе с ним, службой безопасности и даже вторым пилотом! «Девочки» тут же затихают, начинают мило и невинно улыбаться, но на их нетрезвых лицах это выглядит противно. Второй пилот объясняет им, что они нарушили правила авиакомпании, и отныне им никогда не продадут билет на наши рейсы, более того, по прилёту их ожидает прямая доставка в милицейский участок аэропорта. Каждой женщине выдаётся письменное предупреждение о последствиях их неуместной смелости. Оставшийся рейс служба безопасности не отходит от пьяного серпентария, но женщины всё ещё пытаются мне улыбаться и звать Катюшей, не понимая, что всё от меня зависящее я уже сделала и не жалею.
