Я пошла учиться петь в церковном хоре. Кто бы мог подумать. Я и Церковь. Ещё в начале года моя жизнь была разбита, и я металась в своём унынии и страстях как муха в паутине. Был период полного упадка физических и душевных сил, пару месяцев я даже не исповедалась, хотя это уже стало частью моей жизни. Всё стало умирать внутри, ничто не приносило радости. Австрия была прекрасна, но меня не радовала даже перспектива переезда туда. Москва затягивала и угнетала безразличием, расчётливостью, праздностью и одиночеством. Пора было что-то менять. И вот я в Челнах. Снова, спустя шесть лет. Сотни раз думала об этом, но, когда это случилось – я так и не смогла понять причины своего решения, пока не встретила ЕГО…
Мы были знакомы почти 15 лет… Но ничего не знали друг о друге всё это время. Я встретила его в церкви. Я кое-что помнила о нём… симпатичный молодой человек, как-то связанный с театром… Актёр, вроде. Что он делает в церкви?
Вот я снова иду по улицам этого города, забытым, покрытым воспоминаниями. Пропитываюсь новой жизнью, свободной от оков большого города, оставленного там, в череде беспросветно уничтожающих событий столичной суеты. Я вдыхаю воздух города, который так хотела забыть. Как ни странно, это просто город с теми самыми домами и улицами, где я жила шесть лет назад. Появилось ощущение, что мне больше некуда спешить. Что можно, наконец, отбросить всё лишнее и заняться главным – жизнью. Больше не было растерянности внутри, панического чувства, что жизнь летит мимо, а я не успеваю за ней. Я была там, где нужно. Мы пришли вместе с мамой в храм на вечернюю службу.
В конце службы я увидела его, он подошёл, поздоровался. Моя мама была так рада, что мы с ним знакомы, он ей давно нравился как чтец в храме и как звонарь на колокольне. Я была настроена на сосредоточенное исправление жизни, уединение и тихое счастье от того, что моя жизнь потекла в спокойном ровном русле, что у меня теперь есть время. И уж конечно у меня в планах не было никаких новых отношений. И нет, ничто не сломалось в моей душе в тот момент. Появилась только непонятное тепло от того, что он здесь. Как будто меня носило по всему миру, а он тем временем был здесь – это было настолько важно и настолько необъяснимо, что я не стала сразу вникать. Он теперь служит в церкви. Его зовут Дима, мы познакомились, будучи подростками. Мы были неформалами, одевались в балахоны с «Арией», ходили на рок-концерты и пели под гитару в переходе. И теперь встретились в церкви.
Моя жизнь набирала новые обороты, учёба увлекала меня, и я была рада всему, что со мной происходит. Наш студенческий хор иногда участвовал в небольших концертах, это было волнительно. Новая работа, не связанная ни с самолётами, ни с компьютерами. Мне не хотелось совершенно ничего менять. Я не спешила, не боялась и не стремилась снова куда-то уехать. Это было что-то кардинально новое.
Поздней осенью я заболела. Сначала болела на работе, упорно отказываясь идти на больничный. Впервые тогда мы с Димой встретились вне стен церкви. Сидели в кафе «Молоко» и пили много чая. У меня была температура и жуткая слабость, но говорить с ним было важнее, чем лежать в кровати и питаться лекарствами. Мы много говорили о поездках, самолётах, театре. Оказалось, нам интересно вместе.
Осенняя бессильная простуда. Мокрые улицы, остывающий воздух, в котором витает ожидание новой зимы, очередной маленькой жизни, свежести первых снежинок, тающих на лице. Котёнок у храма с разбегу прыгнул мне на колени, прижался. Не понимает, что я, как обычно, спешу. К вечеру на душе стало особенно радостно и тепло, я пришла домой, закуталась в плед с кружкой горячего клюквенного морса в руке.
Вдруг понимаю, что бежала в никуда. Бежала без оглядки, с уверенностью – не вернусь! Бежала от себя, от города, от боли, от давивших сердце воспоминаний. Больше мне некуда бежать. Я дома.
Неожиданно в голову пришла мысль – поехать в монастырь. Идея была чёткая, оформленная, готовая, не подлежащая обсуждению. Я была удивлена ей, но стала искать варианты для поездки. Приближались новогодние праздники, и я хотела их использовать для данной цели. В голове крутилась дикая мысль: «Где я и где монастырь?! Одумайся!». Но это решение было таким важным, таким сильным, мне казалось, свершилось нечто невероятно глубокое, эпохальное, что способно изменить всю мою жизнь. Как будто раньше мне кто-то запрещал ехать в монастырь. Эти мысли роились во мне так сумбурно, радостно и тревожно, что я не могла думать ни о чём другом. В моей душе уже было то самое уединение и покой, к которым меня тянуло. Моя душа рождалась вновь. Впервые я испытывала радость от того, что не буду отмечать Новый Год. Это уже не та жажда одиночества, которая привела меня в Магадан на Новый Год. Это было нечто новое. Мне нужно было уехать, чтобы во всём разобраться, привести в порядок мысли, остановить сумасшедший бег времени. Итак, впервые мой путь лежал в монастырь.
