Мои коллеги по работе как раз ехали в нужный мне город и взяли меня с собой. Остановившись у монастырских ворот, они долго смеялись и не могли поверить, что я останусь здесь на праздники. В машине всё заднее сиденье было заставлено продуктами и алкоголем к Новому Году, и, конечно, им было не понять меня.
В монастыре меня направили к монахине Людмиле, которая занимается расселением паломников. Она провела меня в соседнее здание, и мы вошли в маленькую коричневую дверь. Коридор был тёмный, замысловатый, через несколько поворотов мы оказались в келье. Внутри было уютно и тепло от печки, на стене висели иконы, на подоконнике стояли свечи. У входа стояли валенки. Рядом я поставила свои. Меня оставили располагаться, после чего идти в храм на службу. Внутри было уютно, хотя, конечно, всё было старое, изношенное, деревянный пол скрипел, но я была готова к любой обстановке и меня всё радовало. Меня назначили на работу в кухне на время пребывания в монастыре.
На службе было всего два человека, голос священника наполнял весь храм. Меня удивила потрясающая акустика в храме, звук отражался от стен, поднимался вверх и звенел долгим эхо.
В келье со мной поселилась Муза. В прямом смысле – женщину, торгующую в местной лавке, так и звали. Она одинокая и встречать Новый Год дома ей было тоскливо, решила переночевать в монастыре.
В восемь вечера начиналось общее чтение вечернего правила в храме. Это было для меня чем-то абсолютно новым. Шесть монахинь собирались в холодном полумраке, одна из них начала чтение. Я ещё ни разу не слышала чтение вечернего правила в храме, было интересно, необычно. После акафиста был крестный ход вокруг всего монастыря. За стенами всё шумело и взрывалось, Новый Год неминуемо подступал. Во время крестного хода я смотрела на кресты куполов, на полуразрушенные здания рядом с храмом и думала – это иной мир. Мне не хочется покидать эти стены.
В келье мы с Музой съели пару мандаринов и легли спать. Впервые Новый Год настал для меня во сне. И это ничуть не волновало, я только ждала утра, чтобы пойти на общее правило. Пьяные люди расходились по домам, слышались крики и шум, а мы шли на молитву. Такого в моей жизни точно не было. Меня переполняла радость, даже восторг от происходящего.
В монастыре было много работы, стоял мороз, снег валил кучами, и помимо работы в кухне я гребла его лопатой перед входом в храм. Спали мы мало, а еда была постной, но очень вкусной. Я вставала в 4 утра, шла на молитвенное правило, потом работала в кухне. Всё это время я с удивлением замечала, что меня переполняет радость.
Через пару дней мне поручили занять работой новую помощницу Нину, ей всего 13 лет. Сначала стало не по себе, но скоро я увидела, что монахини рады тому, что есть я и могу её чем-то занять, следить за ней, и они могут не отвлекаться от своих дел из-за неё.
Мы с Ниной долбили лёд на территории монастыря, ещё нужно было убраться на стройке нижнего помещения храма. С виду это казалось невозможным. Надо было перетаскать обломки кирпичей, листы металла, доски… Чтобы отмыть пол от известки, нужна была вода, а за ней надо было бежать в соседнее здание по двадцатиградусному морозу. Я подумала, что к Рождеству мы должны успеть, благо, было ещё несколько дней в запасе. Однако, как ни странно, мне нравилось убираться там, наблюдать, как постепенно из неведомого хаоса возникает чистое отремонтированное помещение, это радовало глаз. Спустя три с небольшим часа вся работа была сделана. Пришла монахиня Людмила, позвала нас на обед, разрешила отдохнуть. На что мы радостно ей ответили, что всё готово. Вся одежда была в известке, руки обветрены, страшно хотелось есть, но мы были довольны. Обед показался настолько вкусным, что ели молча, не глядя по сторонам, и всё время улыбались. Суп с гречкой и рис с винегретом – что может быть вкуснее. Монахиня Серафима пекла постные печенья на рассоле, просто из ничего! Дала нам попробовать, это было настолько потрясающе, что мы вспоминали их ещё несколько дней.
В келье мы готовились к исповеди. У Нины она будет первая. Я отвечала на её вопросы как могла. Нина писала долго и сосредоточенно. Потом мы пошли в лавку за свечами и на службу. Нина ушла через час, а я стояла до конца.
В трапезной мы собирали подарки детям на Рождество. Нина была грустная, глаза на мокром месте. Когда я спросила в чём дело, она ответила, что ей хочется пойти в лавку и почитать книгу про земную жизнь Иисуса Христа. Днём мы смотрели эту книгу вместе, ей она очень понравилась, и позже я уловила момент и купила книгу. И сейчас я решила не ждать Рождества, пошла в раздевалку за книгой, которая лежала у меня в кармане куртки. Вернулась через минуту и вручила ей. От радости она расплакалась у меня на плече.
Я устала, но домой не тянет, не представляю, как возвращаться туда. Здесь у меня ощущение, что я в центре жизни, в самом нужном месте. Здесь всё иначе.
