Количество встречающих меня удивило, пришли и старые, и новые друзья. Нас представили проректору университета Хуацяо Чалермпракьет [130], главе китайской общины господину Су и другим. Из уже знакомых были бывший ректор университета Таммасат [131] доктор Чэнь Чжэньюй (теперь он занимал пост декана Академии восточных культур), госпожа Чэнь Хуа, с которой мы ранее встречались в Пекине, известный ученый господин Чжэн Июань и еще многие. Я заметил также выпускника факультета восточных языков Пекинского университета профессора Дуань Лишэна, а также профессора Линь Ушу, преподавателя в университете Сунь Ятсена [132].
Людей было так много, что поздороваться со всеми оказалось затруднительно. Тут и там сверкали вспышки фотоаппаратов, на наши шеи надели красивые цветочные гирлянды. Эти «бусы» были сделаны из разных живых цветов, потому что в тропиках они распускаются круглый год. Их сильный аромат словно сочетал в себе искренность, дружелюбие, добрые пожелания. Этот запах дурманил, я будто и впрямь слегка захмелел. Немного взволнованный и растерянный, я сел в машину, которую вел господин Су. По проспекту, увешанному яркими фонариками, мы добрались до гостиницы. Жара не слишком меня донимала, несмотря на неверно выбранную одежду, так как температура была ниже ожидаемых 37–38 градусов. Грязи и заторов я тоже не заметил. Мы постояли в пробке на дороге совсем немного, чего не избежать ни в одном городе мира. Воображаемые «беды», которые не давали мне покоя в течение всего полета, растаяли, как льдинки, а стойкий аромат, источаемый цветочными бусами, напротив, становится все насыщеннее. Овеянный им, я погрузился в мир сладких грез в свою первую ночь в Бангкоке.
На следующий день мы были приглашены в фонд «Баодэ шаньтан».
Прошла моя первая ночь в Бангкоке – огромном мегаполисе, совершенно незнакомом и таинственном. Но и фонд «Баодэ шаньтан» («Воздаяние за добродетель») был не менее загадочен, даже в его названии, казалось, скрывался мистический смысл. Однако, как гласит известная поговорка, «гость следует желаниям хозяина». Мы должны были уважать планы организаторов.
Знакомые в Пекине рассказывали мне о Бангкоке и предупреждали, что в это время года здесь гораздо жарче, чем у нас. Я – бывалый путешественник и повидал немало мест, меня трудно удивить разницей температур. Как говорится, «кто видел облака на горе Ушань, не признает других облаков»[133].
Однажды я летел в Мали из Касабланки через Алжир, Северную Африку и пустыню Сахара. Мали порой называют «печью мира». Прибыли мы туда как раз в самое пекло. Когда наш самолет начал снижение, чтобы приземлиться в аэропорту, я вдруг почувствовал, что превратился в цзяоцзы [134], ожидающий, когда его приготовят. Чем ниже опускался самолет, тем жарче становилось. Когда мы вышли из самолета, температура достигала 46 градусов по Цельсию, и была полная иллюзия, что меня, подобно цзяоцзы, бросили прямо в кастрюлю с кипящей водой! Конечно, я беспокоился, не придется ли мне снова стать пельменем, на сей раз уже в Бангкоке.
Однако небеса нам благоволили – в Таиланде был сезон дождей. За день до нашего приезда прошел сильный ливень, в ночь прилета он повторился. Стало прохладно. Тайцы пошутили: «Это вы привезли прохладную погоду из Пекина». Мы ответили: «Только с вашей легкой руки».
Все посмеялись и сели в машину. Я вдруг вспомнил Куньмин, где круглый год царит лето, но стоит только пролиться дождю, сразу чувствуется осень. В машине жары не ощущалось. За окном, обгоняя друг друга, неслись тысячи автомобилей, иногда образовывалась пробка. Дождь прекратился, но море воды вокруг осталось. Городская ливневая канализация не справлялась и «славилась» этим на весь мир. Иногда глубина уличных луж была в полфута. Вода могла стоять по несколько дней, и тогда машины словно плыли по дорогам, напоминая лодочки на реках в Цзяннани. Мотоциклы благодаря своим небольшим габаритам протискивались между машин-лодочек, как проворные рыбки. Удивительная картина!
Наконец, мы добрались до фонда «Баодэ шаньтан».
Только оказавшись на месте, я узнал, что этот фонд тесно связан с буддийским монахом Дафэном, жившем в Китае в период Сун. Между Китаем и Таиландом несколько тысяч ли, эпоху Сун и сегодняшний день разделяет целое тысячелетие. Мог ли учитель Дафэн, чей портрет висит здесь в приемной, переплыть море и добраться до Таиланда? В душе я сомневался.