Свободное время, которое удалось выкроить при плотном графике конференций, я использовал, чтобы набросать десять коротких эссе. Не осмелюсь назвать их полноценным произведением, скажу лишь, что мною двигало желание сохранить воспоминания – мимолетные, как следы гусей на снегу.
Войдя в самолет тайской авиакомпании, мы словно без перелета очутились в Таиланде. Салон самолета был идеально чист – ни пылинки. Характерный «самолетный» запах не чувствовался, а бортпроводники любезно улыбались. Я находился в приятном расположении духа и внимательно наблюдал за происходящим вокруг.
Тайские авиалинии славятся хорошей репутацией, реальность же превзошла ожидания. В течение всего полета (четыре часа десять минут) стюардессы непрерывно хлопотали: разносили кофе, вино. Обычно в бизнес-классе прямо в середине салона установлен винный шкаф, наполненный всевозможными китайскими и иностранными алкогольными напитками, так что пассажиры могут в любой момент налить себе бокал. Если бы китайский поэт и философ Лю Лин [127] летел сегодня с нами, он точно бы напился до смерти, правда его завещание «похороните меня, когда я умру» невозможно выполнить в самолете – пришлось бы ждать приземления.
Бортпроводники, обслуживавшие наш рейс, не делали различий между бизнес-классом и эконом-классом и ко всем относились одинаково любезно. Стоило позвать стюарда, как он тут же направлялся к пассажиру и до краев наполнял бокал. Я не любитель выпить и совсем не разбираюсь в алкогольных марках, известных за рубежом, но бутылку с изображением кентавра [128] на этикетке точно где-то видел раньше. Именно такую бутылку, сверкавшую золотыми бликами, и нес бортпроводник. Мысли мои снова вернулись к Лю Лину…
Начали разносить еду. Удивило, что сначала нам раздали меню – так делают в больших ресторанах крупных городов. Обычно авиакомпании других стран в рейсе предлагали пассажирам коробку с булочкой или чем-то вроде десерта, иногда – горячее блюдо. Разборчивые в еде пассажиры выбирали китайскую или европейскую еду. Те, кто относились к пище с безразличием, ели жареные овощи, рис с хлебом и сосиской. Нам же были предложены на выбор говядина, креветки или курица. Эти блюда и сами по себе выглядели очень аппетитно, но возможность отдать предпочтение тому, что больше нравится, делала их еще привлекательнее, ну а вкусовые качества были выше всяких похвал.
Может показаться, что столь теплая атмосфера должна была расположить к праздному наслаждению всем, что я вижу, слышу или пробую, но на деле все обстояло не так. Чем меньше времени оставалось до приземления, тем сильнее я беспокоился. Словно в гармоничную приятную мелодию постепенно проникал посторонний шум.
В чем же причина? Дело в том, что перед тем, как принять решение лететь в Бангкок, я расспросил друзей, которые бывали в этом городе и хорошо знакомы с положением дел в Таиланде. Мне хотелось перед посещением чужой страны познакомиться с ее обычаями и традициями. Однако мои уши наполнили не новости, которые могли бы меня обрадовать, а рассказы, заставившие пасть духом. Мне говорили, что сейчас в Бангкоке самое жаркое время года, разница в температуре с Пекином минимум тридцать градусов по Цельсию, что это самый загрязненный город в мире, да и по уровню пробок он на первом месте. Кроме того, там привыкли пить холодный чай, что для пекинцев чаще всего заканчивается диареей. Некоторые открыто убеждали меня: не надо ехать! Зачем в таком возрасте создавать себе проблемы? Услышав это, я не то чтобы пришел в уныние, но храбрости поубавилось точно. Однако о человеке с таким, как у меня, характером говорят: «Если лошадь вышла на тропу, то ее уже не остановить» – нужно смело идти вперед, ибо долг не позволяет оглядываться назад. Правда, поднимаясь на борт самолета, я чувствовал, будто за мной пришел Цзин Кэ [129].
По мере приближения к Бангкоку моя тревога росла. Загрязнение, пробки, холодный чай… Все-таки от себя не уйдешь. Чтобы отвлечься, я принялся разглядывать других пассажиров.
В Пекине перед вылетом я надел два свитера: один теплый, другой – более легкий. Первый пришлось снять сразу, как только мы поднялись на борт, но второй все еще оставался на мне. Из верхней одежды была куртка и трикотажные брюки. Разве человек в такой «экипировке» выдержит плюс тридцать семь градусов по Цельсию? Подумалось, что, если найдется герой, который снимет с себя всю одежду, я тут же последую его примеру и сделаю то же самое. Однако, к счастью или сожалению, на такой отчаянный поступок никто не решился. Я был разочарован. Если желания не оправдались, как можно не разочароваться?
В салоне загорелся красный сигнал – самолет приступил к снижению, и вскоре мы прибыли в аэропорт Бангкока. Сияющий яркими огнями зал ожидания приветствовал всех прилетевших в город. От моего беспокойства не осталось и следа.