В аэропорту собралось не менее трех тысяч человек. Нас приветствовали индийские чиновники, специально прилетевшие из Нью-Дели, представители правительства Западной Бенгалии и Калькутты, делегаты различных других организаций. Немного поодаль стояли рядовые граждане – китайские мигранты-хуацяо и индусы. Высоко над головой они держали красные флаги с пятью звездами и флаги других стран. После круга дружеских рукопожатий на шею каждому из нашей делегации повесили несколько пахучих тяжелых, длинных цветочных гирлянд, словно хотели закопать наши лица в эдакой горе из цветов. Но мы пожали еще не все руки, множество ладоней по-прежнему тянулись к нам. Я, ощущая тяжесть цветочных гирлянд на шее, силился держать спину прямо и знай поворачивался к атакующим меня со всех сторон рукам.
Кроме этих жарких ладоней нас окружал целый лес рук с фотоаппаратами. Камеры были большие и маленькие, их держали на весу или ставили на штативы, куда бы мы ни повернули голову, всюду появлялся черный монстр, нацелившийся прямо на нас и желающий запечатлеть наши первые минуты на индийской земле. Нас взяли в кольцо, из которого было невозможно было вырваться.
Глава нашей делегации протиснулся к лестнице перед залом ожидания, поднялся на нее и произнес речь. Он говорил о традиционной дружбе между двумя странами, которой уже более двух тысяч лет. Сейчас, в новую историческую эпоху, объяснял он, необходимо наполнить эту дружбу новым смыслом. Мы приехали в Индию, чтобы укреплять и развивать дружеские связи. Стоит только нашим народам объединиться, сомкнуть ряды, и мы обязательно защитим мир в Азии и во всем мире. Раздались оглушительные овации. «Да здравствует китайско-индийская дружба!» – разносилось по всему залу прилета.
Под эти бурные возгласы мы потихоньку пробирались через толпу к выходу из аэропорта. Неподалеку за деревянным ограждением стояла группа бедно одетых индийцев. В руках они держали что-то напоминающее флаги и, глядя на нас, изо всех сил размахивали ими. Когда мы проходили мимо, раздался возглас: «Да здравствует Мао Цзэдун!»
Этот голос был могучим и пылким, ведь наполняющая его любовь шла из самого сердца! Тысячелетнее угнетение было свергнуто, надежда на прекрасное и светлое будущее рвались наружу. Я поднял голову и посмотрел на индийцев за оградой. Их глаза горели, лица раскраснелись от волнения. Они махали нам руками, флагами и изо всех сил пытались дотянуться до нас.
Впервые я услышал из уст индийского народа это милое моему сердцу имя. Великий образ немедленно возник у меня перед глазами. Исполинская фигура, словно горная вершина, возвышающаяся над бурлящим потоком людей, над развевающимися красными флагами. Под его лидерством мы подняли головы. Сегодня я особенно остро почувствовал это.
И вдруг я услышал песню «Алеет Восток»[126] – она доносилась из рядов китайских хуацяо. Они, как и индийцы, собрались в группу, чтобы приветствовать гостей из Китая. Эти люди ехали на большом грузовике, размахивали красными флагами с пятью звездами, ликовали и громко славили нашего великого вождя. Услышав приветствия индийских друзей и звуки песни «Алеет Восток», я почувствовал гордость и вдохновение, осознав одновременно, насколько далеко мы находимся от нашей великой Родины. Мы пожимали руки индийцам и китайцам, а наши глаза были полны слез радости.
Дорога до отеля заняла около получаса. Через окно мы видели оживленную толпу индусов. Некоторые были в тюрбанах, другие – с нарисованными на лбу узорами в виде белых линий, многие носили бороды, а некоторые выглядели совсем просто, без каких-либо особенностей. Коровы, которых считали священными животными, бесстрастно бродили туда-сюда среди машин и трамваев, глядя на всех свысока. Порой их запрягали в повозки, груженые до верха каким-то скарбом, и большие коровьи рога раскачивались из стороны в сторону. Торговцы сидели по-турецки за низенькими прилавками. Трамваи и автобусы были битком набиты пассажирами.
Сначала мне казалось, что на улицах одни «чужаки». Однако среди этих иностранцев были люди, которые ни с того ни с сего обращали на нас внимание. Видя, что у нас на шеях висят цветочные бусы, они улыбались нам, вероятно, понимая, что мы за люди. Каждый цветок в этих бусах символизировал безграничную любовь индийского народа к Новому Китаю. Окружавшие нас люди вдруг переменились в моих глазах. Я больше не считал их «чужаками», а воспринимал как братьев. Наивные и смешные фантазии исчезли без следа. Я полюбил этот народ.
Любовь, вспыхнувшая в сердце, ознаменовала собой начало нашей поездки по Индии.
22 марта 1994 года мы с господином Ли Чжэнем и господином Жун Синьцзяном прилетели в Бангкок по приглашению известных китайских эмигрантов, живущих в Таиланде. Не будет преувеличением сказать, что за десять дней, проведенных в этом мегаполисе, мы смогли увидеть невиданное и услышать неслыханное.