Оказывается, это долгая и весьма запутанная история. Дафэна нет в «Жизнеописании достойных монахов»[135]. Свидетельства о нем, пусть и лишенные подробностей, встречаются в произведениях «Описание уезда Чаоян» периода правления минского императора Чжу Цзайхоу и в «Справочнике округа Чаочжоу», созданном во время правления императора Цин Цяньлуна. Дафэн также упоминается и в фольклорных источниках. Доподлинно известно, что он родился в период Сун в округе Вэньчжоу [136]. Его имя в миру – Линь Линъэ, второе имя, полученное после совершеннолетия, – Тунсоу. Родился он либо в 1039, либо в 1093 году, умер в 1127 году. До принятия монашества получил степень цзиньши [137] и занимал пост начальника уезда, а в шестьдесят лет оставил службу и ушел в монастырь. Впоследствии он странствовал и добрался до уезда Чаоян в провинции Гуандун. Исповедовал популярное в то время учение чань-буддизма и совершил немало добрых дел: молился за сельских жителей, чтобы им сопутствовала удача, и чтобы происходило меньше потрясений, бесплатно раздавал больным лекарства, помогал пострадавшим от стихийных бедствий, лечил больных и занимался захоронением неопознанных покойников. Конечно же, местные бедняки смотрели на Да Шена с восхищением и уважением. Кроме того, на собранные подаяния он построил мост, используя передовые на тот момент достижения науки: установил в плотном грунте речного дна фундамент, что придало конструкции прочность. Мост принес людям большую пользу, а его создатель вновь получил одобрение местных жителей. Однако, несмотря на добрую славу среди сельчан, имя Дафэна не упоминается в «Жизнеописании достойных монахов».
Когда Дафэн скончался (это произошло в годы правления императора Цяньлуна в период Южная Сун), земляки возвели в его честь храм Баодэтан [138]. Миновало уже более восьмисот лет, но здесь по-прежнему зажигают благовония. Такое редко встречается в истории китайского буддизма. Служители храма много занимаются благотворительностью: жертвуют чай, строят мосты, прокладывают дороги, помогают при стихийных бедствиях, бесплатно оказывают медицинскую помощь, хоронят неопознанных умерших. Такие дела встречают одобрение у живущих рядом людей, и они активно поддерживают храм.
В Гуандуне много святилищ Баодэтан. До начала Второй мировой войны их насчитывалось более пятисот, люди повсюду молились Дафэну. После начала политики реформ и открытости [139] разрушенные храмы в Чаочжоу и Шаньтоу были восстановлены. Большинство китайских эмигрантов переехали в Таиланд из этих районов, поэтому естественно, что фонд «Баодэ шаньтан» появился на тайской земле. Он был основан в 1897 году и работает уже 97 лет. Фонд хранит наследие Дафэна и продолжает традицию добрых дел. Один из эмигрантов побывал в деревне Хэпин округа Чаоян и привез оттуда в Таиланд золотую статую Дафэна, ее перемещали множество раз, пока в честь Учителя не построили храм. Вывеска над входом гласит: «Храм Баодэтан». Располагается он как раз напротив входа в центральное здание фонда.
Наш сегодняшний визит не был официальным, но произвел на меня глубокое впечатление. Конечно, атмосфера здесь пронизана религиозностью, но это не давит. Офис организован, как в крупной современной компании. Нам рассказали о его устройстве, а затем мы отправились в святилище Дафэна, которое располагалось прямо напротив. Дождевая вода, затопившая улицу, продолжала прибывать, и, хотя до святилища было рукой подать, перейти дорогу вброд представляло проблему. Нам оставалось только стоять у кромки воды и наблюдать. Это, конечно, выглядело не так, как описано у Чжуан-цзы: «…она [Желтая Река] разлилась так широко, что невозможно было отличить лошадь от буйвола»[140] – противоположный берег и улица четко просматривались. Все было как обычно: снова машины, застрявшие в пробке, напоминали лодочки на реках в Цзяннани, а мотоциклы протискивались между ними, точно рыбки…
Организаторы предложили приехать сюда в следующий раз, и нам пришлось вернуться в гостиницу.
Через несколько дней состоялся официальный визит. Дождь в тот день закончился рано, небо посветлело. Дорога перед зданием фонда из бескрайнего синего моря превратилась в тутовую плантацию [141], и перед нами показалось святилище Дафэна. Я полагал, что место моления Учителю, чьи таланты и добрые дела так чтут, будет выглядеть пышно и грандиозно. В моем воображении оно напоминало огромный дворец с золотыми статуями в десять чжанов высотой и с пятью сотнями учеников. Но святилище, которое я увидел, было не больше деревенских храмов Земли или храмов Гуань-ди [142] в Китае.