Когда китайские друзья средних лет рассказывали мне о Чжэн Улоу, они всегда называли его «председатель совета директоров» или «доктор Улоу», что говорило о глубоком уважении к нему. Сам же господин Улоу, несмотря на полное отсутствие высокомерия, всегда предъявляет к другим те же высокие требования, что и к себе, не забывая при этом проявлять заботу. Будучи руководителем и человеком в возрасте, он никогда не пользуется своей известностью и богатством для низменных целей и относится уважительно к каждому подчиненному.
Однажды после какой-то церемонии в университете Хуацяо Чалермпракьет гости, среди которых были и школьники, собрались в столовой, чтобы перекусить. Людей было слишком много, расставить достаточное количество стульев и столов, чтобы все удобно расселись, никак не удавалось. Поступали просто: те, кому посчастливилось найти стул, присаживались, открывали коробку с едой и приступали к трапезе. Господин Улоу, держа в руках такую коробку, подошел к нам и присел. Он не стеснялся, был очень естественным. Никогда бы не подумал, что мне доведется вот так запросто обедать вместе с ним. Пусть это мелочь, но разве не из мелочей складывается большая картина?
За последующие несколько дней мы посетили множество мест: фонд «Баодэ шаньтан», основанный китайскими эмигрантами, Центр международной торговли, Дом землячества Чаочжоу, Храм предков Чжэн Чжида, Больницу китайских эмигрантов, банк Цзинхуа. Все эти организации связаны с господином Улоу, а некоторые им основаны. Я также слышал, что за пределами Бангкока существует немало заводов, компаний и других проектов, основанных Чжэн Улоу, что демонстрирует его способность к организации бизнеса, говорит о высоких лидерские качествах, энергичности и стремлении развиваться. Сейчас он выступил с инициативой открытия Университета Хуацяо Чалермпракьет. Можно сказать, это очередной этап его деятельности. Некоторые из вышеперечисленных организаций являются благотворительными, например, помогают пострадавшим во время стихийных бедствий, другие – популяризируют китайскую культуру в Таиланде. В каждой из этих сфер достигнуты блестящие результаты. Чжэн Улоу соединил духовное и материальное, он управляет бизнесом и создает некоммерческие организации. Его пример вдохновляет. Так, в 1991 году господин Улоу, не испугавшись дальнего пути, лично возглавил группу спасателей, которые отправились в Китай, чтобы бороться с последствиями наводнения и помогать пострадавшим. Судя по состоянию здоровья, этот человек, словно солнце в зените, в полном расцвете сил, поэтому и в рабочей деятельности, и в жизни его ждет долгая дорога.
Я провел в Бангкоке десять дней и встречался с господином Улоу много раз, но кажется, что времени, которое мы провели вместе, было все-таки очень и очень мало. Возможно, я знаком с ним недостаточно хорошо, но уверен: многие характерные черты или особенности, кажущиеся противоречивыми, в господине Улоу гармонично сосуществуют. Рядом с этим человеком происходит много интересных событий, ему удаются дела, которыми следует гордиться.
Мы уехали из Таиланда месяц назад, но образы тайских друзей и господина Улоу по-прежнему перед глазами. Глядя на юг, где пушатся бескрайние горы облаков, я желаю успеха всем его начинаниям, а ему самому – крепкого здоровья, счастья и долголетия.
Я такого не ожидал. На торжественном ужине, организованном доктором Чжэн Улоу, мне представили одного пожилого господина: «Это господин Лан Цзиншань с Тайваня». «Кто?» – уточнил я. «Лан Цзиншань». «Лан Цзиншань?!»
У меня округлились глаза и буквально отвисла челюсть, какое-то время я не мог вымолвить ни слова.
Разумеется, мне известно имя Лан Цзиншаня. Скажу больше – я восхищаюсь этим человеком, о котором узнал более шестидесяти лет назад. Во время учебы в университете Цинхуа я иногда ходил в библиотеку полистать новые журналы, особенно иллюстрированные. Фотошедевры, которые порой удавалось отыскать, чаще всего были подписаны именем Лан Цзиншаня. Позже я узнал, что он выдающийся фотограф, влиятельная фигура района Вайтань [153] и знаменитость, которой восхищаются. Для меня, простого парня, он стал кумиром и примером для подражания.
Время шло, многое изменилось. Как говорится, там, где было синее море, теперь – тутовые рощи. Почти одиннадцать лет я провел за границей, а когда вернулся на Родину, то поселился в Пекине и прожил там более полувека. Шанхай, да и весь Китай, уже не были прежними. Старые журналы с фотографиями канули в лету, имя Лан Цзиншаня забылось. Изредка вспоминая о нем, я был уверен, что его уже нет в живых. Для меня этот фотограф стал «музейной фигурой», он словно перестал существовать в реальности.