Провинция Шаньдун по сравнению с другими регионами Китая не может похвастаться обширными культурными традициями и связями. В первые годы эпохи Цин здесь жил человек по фамилии Фу, он стал лучшим на столичном экзамене на государственную должность, а позже занял пост первого министра. Но это лишь былая слава, сейчас город переживает темные времена, немногие помнят имя этого человека. Также раньше здесь был дворец Хайюань [285], в котором хранилось немало книг, и слава о нем разносилась далеко за пределами провинции. Теперь он заброшен, порос травой и вьющимися растениями, а нам можно только вздохнуть о его несчастной судьбе. Мало с кем я могу обсудить эти печальные события, слишком уж тяжело на сердце.
Тем сильнее были мои радость и нетерпение, когда я узнал, что в Ляочэне основали Педагогический институт. Все-таки это высшее учебное заведение, каких раньше здесь не было! Наконец и у моей малой родины появилась возможность не отставать сфере культуры от всех прочих.
Известно, что это дело нелегкое. Нам пришлось разрушить три горы, три главных врага старого Китая – феодализм, империализм, бюрократический капитализм, а после этого сокрушить «Банду четырех»[286]. Потерпи мы неудачу – об университете нечего было бы и мечтать.
Когда я обсуждаю все эти события с молодежью, замечаю, что многие из них не понимают до конца, о чем я говорю, мои слова для них не более чем стариковские небылицы. Однако любой человек моего возраста помнит о прошлом. Около шестидесяти лет назад я был единственным, кто учился в младшей школе в нашем поселке, затем единственным, кто учился в средней школе, позже – единственным, кто поступил в университет, да еще и в государственный. Потом я был единственным студентом, который поехал учиться за границу. Конечно, титул одного единственного «иностранного академика» сверкал золотом, но из этого вовсе не следует, что у меня есть какие-то сверхспособности. Все обусловлено обстоятельствами, в которых я жил, и временем. Скажу больше, без поддержки родного края я бы не справился – каждый год наш беднейший уезд Цинпин предоставлял мне стипендию, без которой я едва ли закончил бы учебу. После выпуска до меня дошли слухи, что собираются обновить описание нашего уезда [287] и включить в обновленную версию мое имя, кажется, в раздел «Искусство и литература». Вероятно, это только слухи, так как, согласно традиции, информацию о живущих людях не включают в подобные справочники, однако такие разговоры свидетельствуют о том, как ко мне относятся жители моего родного уезда. Я уже давно стал здесь «абсолютным чемпионом» в науках, мой рекорд никто не побил за прошедшие несколько десятков лет. Для меня, не имеющего особых талантов, это очень лестно.
Вернувшись в родные места сегодня, я увидел, что в каждой деревне есть младшая школа, в каждом уезде – средняя, а в Ляочэне открылся собственный вуз. Вот и победили меня, «абсолютного чемпиона», и этому можно только порадоваться. Ведь если бы такой человек, как я, навсегда остался «чемпионом», разве у моей малой родины и нашей страны было бы будущее?
Мой рекорд побит – значит, есть надежда на развитие, и главным символом этого стало основание Ляочэнского педагогического института. Такое начинание требует огромных усилий, впереди наверняка будет много трудностей, которые нужно преодолеть. Однако я чувствую бьющую ключом энергию, как у руководителей, так и у молодых преподавателей, а с таким настроем и воодушевлением возможно все. Не сомневаюсь, новый университет будет развиваться.
Конечно, можно понять и тревогу некоторых преподавателей, ведь за «десять лет бедствий»[288] университеты многое пережили, их не раз перемещали с места на место, намеренно препятствуя работе. Кроме подобных опасений есть и другие сложности. Ляочэн – провинциальный городок, поэтому местный университет небольшой и пока не решил некоторые бытовые и прочие проблемы. В любом случае подавляющее большинство преподавателей – как молодых, так и заслуженных – спокойны и довольны. Поговорить лично с каждым из них я не мог, однако их улыбки и взгляды выражали искренний интерес к делу образования. И пусть Ляочэн по сравнению с Пекином и другими крупными городами далеко не в авангарде, порой отдаленность способствует прогрессивности, а провинциальность – энергии, что дает надежду на будущее. Порой и в малом есть великое, а в молодости – зрелость. Создавать новое всегда трудно, но только так можно закалить волю и развить душевные качества. И это намного более благородно и значимо, чем жить на всем готовом. Разве подавляющее большинство преподавательского состава Ляочэнского института так не думает?