Но видение скоро рассеялось, да и яростный шум речных валов исчез без следа. Вода разливалась спокойно и широко. Прямо передо мной вновь виднелся противоположный берег, где скопились похожие на маленькие царапины моллюски – они то показывались, то прятались в пелене мелкого моросящего дождя.
Вдруг по водной глади побежала тень. Она «как вспугнутый лебедь парит, с летящим драконом изяществом схожа»[278], приближается, неожиданно пропадает, повисает на крыльях парящих чаек, гонится за маленькими и быстрыми ласточками. Вот она забиралась на макушку паруса, и ее отражение заколыхалось на поверхности воды. Я был одновременно изумлен и рад. «Отчего ты здесь?»[279] Неужели тень явилась поприветствовать меня, потому что здесь ее родина? Я хотел было схватить ее, чтобы как следует рассмотреть, но она ловко увернулась. Мне показалось, что тень сейчас исчезнет, но она продолжала дразнить меня. Я не мог отвести от нее взгляда, она тревожила меня, вызывая противоречивые желания. Я бессильно смотрел, как темный сгусток плывет по небу, пристально вглядывался в него, и чем дольше смотрел, тем яснее видел, что передо мной лишь скопление моллюсков, то появляющихся, то прячущихся в пелене мелкого моросящего дождя.
Так мы добрались до Фуяна [280]. Это был конечный пункт сегодняшнего морского путешествия. Сойдя на берег, мы отправились на знаменитую гору Гуаньшань. Она не слишком-то высока, но местные пейзажи очаровательны. На вершине горы возведены многоэтажные пагоды и дворцы, всюду зелено. Сверху река Фучуньцзян видна как на ладони – развевающиеся на ветру паруса выглядят как игрушечные, а черные чайки, парящие у поверхности воды, и вовсе исчезли. Я подумал: они ведь по-прежнему хлопочут там, внизу – жаль, что мы совсем их не видим. Вершина горы покрыта дремучей густо-зеленой чащей, деревья тянутся к небу. Больше всего поражает устремленная ввысь магнолия: ее бледные цветки-блюдца сильно отличаются от цветов северных магнолий. Я, северянин, увидев их, был поражен.
У подножья отвесной скалы расположилась известная на весь мир рыболовная площадка Яньцзылин. На одном из утесов выгравированы слова великого поэта Су Дунпо: «Подниматься на облака» и «Смотреть на серп луны». Это место находится довольно далеко от реки, поэтому, как ни старайся, удить рыбу отсюда не получится. Я слышал легенду, что больше двух тысяч лет назад один старик в накидке от дождя и с удочкой длиной в несколько десятков чжанов, с которой свисала такая же длинная леска, сидел на корточках на краю этой самой скалы и ждал, когда клюнет рыба. Он был недвижим, словно статуя, и выглядел, надо заметить, довольно нелепо. Если верить старой поговорке «пусть себе говорят, а мы послушаем», неприукрашенная правда может омрачить настроение. На мой взгляд, эта легенда придает особую привлекательность местному пейзажу. Поэтому давайте просто поверим поэту на слово.
Два года назад я посетил горы Хуаншань. Пораженный их величественной красотой, я восхищался великим творцом – природой, которая так щедро одарила китайскую землю. Счастье и гордость быть рожденным в Китае переполняли меня. И вот я у реки Фучуньцзян. Здешние пейзажи тоже хороши, но они контрастируют с видами Хуаншань: в первом случае мы видим мужественную красоту, а во втором – женственную. Как бы ни отличались красота «ян» и «инь», мужественная и женственная, твердая и податливая, обе они одинаково восхищают меня. На территории Китая так много удивительных рек и гор, что мои чувства становятся все сильнее. Фучуньцзян хорошеет на глазах и словно превращается в волшебную небесную реку.
Я вспомнил известное стихотворение великого танского поэта Мэн Хаожаня «Ночую в Тунлу на реке. Посылаю друзьям в Гуанлин»: