Ничего подобного я не ощущал. Бродил по городским улицам, залитым солнечным светом, в душе чувствуя себя равнодушным путешественником. Все казалось новым и незнакомым. Толпами шли прохожие. Одежда, в которую они были одеты, не могла сравниться с тем, что носили в столице, но при этом она совсем не выглядела провинциально. Время от времени можно было увидеть модниц с завитыми волосами, на высоких каблуках. Подняв голову и выпятив грудь вперед, они с гордым видом шагали по проселочной дороге.
По обе стороны оживленной трассы стояли маленькие ларьки. Некоторые были заполнены свежими фруктами и создавали атмосферу зеленого и влажного огорода, который перенесли в центр города. Среди множества лавочек с едой одна особенно привлекла мое внимание. За прилавком стояла модно одетая молодая девушка в туфлях на невысоком каблуке, ее волосы были собраны в «конский хвост». Наверное, у этой прически есть какое-то специальное название, но я в этом совершенный профан. Модница стояла у прилавка и увлеченно раскатывала тесто, жарила лепешки, а готовые посыпала кунжутом. Ее движения были быстрыми и изящными, по лицу стекали капельки пота, а на щеках выступил естественный румянец. «Лицо красавицы и цветы персика соперничали в красоте»[283]. Жаль, что здесь не было цветов персика, которые могли бы поспорить с ее румянцем. Юная пекарша заинтересовал меня, равно как и ароматные кунжутные лепешки, которые она доставала из печи. Хотел было купить одну, но так и не решился.
Люди, приехавшие со мной, интересовались, как здесь работает система образования, поскольку в ее развитие было вложено много сил; и вот, после посещения двух мечетей, моста Победы и древней пагоды мы отправились на экскурсию в среднюю школу уезда Линьцин. Широкие ворота были заперты на замок, проехать на школьный двор было нельзя, поэтому мы отправились к зданию пешком. Во дворе было тихо и безлюдно, только кудахтали несколько старых наседок, да хлопало на ветру белье на веревках, словом, ничего необычного. Заглянув в первую дверь, мы увидели, что в темноватой комнате в полной тишине за партами сидят несколько мальчиков и девочек. Все они очень сосредоточенно что-то читали или писали. Мы подошли ближе к столам и заговорили с ребятами. Они робко, но очень вежливо ответили нам. Щеки их румянились, словно только что распустившиеся цветы. В других классных комнатах было то же самое.
Неужели такую трогательную картину встретишь только у меня дома, в этом крохотном уголке моей страны? Не думаю, ведь в одной песчинке можно увидеть целую вселенную. Сколько таких уголков, сколько таких очаровательных детей в Китае, мне не известно. Я знаю одно – у них в руках будущее страны, будущее всего человечества. И я уверен, оно будет прекрасным, если в стране есть такие дети!
Всю первую половину дня мы осматривали город, но увидели и узнали не слишком много. Как говорится, любовались цветами на бегу, но в общем кое-что успели увидеть. Если бы у меня сейчас спросили: «Как тебе твой родной город? Раньше ты считал, что он немного похож на Сучжоу, так ведь? Теперь, когда поближе познакомился с Линьцином, ты понял, как тут обстоят дела? Что думаешь?» По правде говоря, я давно не был в Сучжоу. Не могу точно сказать, как он выглядит сейчас. Если даже моя малая родина изменилась, то и с Сучжоу тоже произошли перемены. Что касается природных пейзажей, то Сучжоу, конечно, победил бы мой город. Как бы я ни благоволил своей малой родине, не смог бы сказать: «На Небе есть рай, а на земле Линьцин»[284].
Сегодня под мягким солнцем первых дней осени я увидел, что мой родной край все так же полон очарования. Конечно, я не смог поговорить с каждым человеком, встреченным на улице, и узнать, о чем он думает, однако понимал, что люди радостны и довольны. Их улыбающиеся лица напоминали бутоны, которые распускались прямо передо мной. Хотя у улыбки нет цвета, но если она могла бы превратиться в цветок, то цветок этот обязательно был бы красным. Дети, которых я увидел в здешней средней школе, тоже напоминали цветы. Передо мной открылась картина, полная многочисленных, прекрасных, словно парча, цветов – ослепительно сияющих, сверкающих яркими красками. Они вытеснили из моего сознания остатки серости, которая прежде заполняла все вокруг. Остался только багряно-красный цвет, которым утреннее солнце окрашивало небо на востоке в предрассветный час.