Посреди сочно-зеленого хлопкового поля величественно возвышалась старая сосна глубокого иссиня-черного цвета. Ее острая верхушка вонзалась прямо в лазурное небо, а ветви походили на длинные и гибкие руки. Наша машина ехала к этому удивительному дереву по узкой дороге вдоль поля, и мне вспомнилось известное стихотворение поэта Ду Фу «Напев старого кипариса»:
Старые сосны, как и кипарисы, достигают гигантских размеров, порой ствол не под силу обхватить даже паре человек, взявшихся за руки. Ствол «Сосны пяти форм» был полым внутри. Говорят, деревенские ребятишки часто забираются в эту пещеру, чтобы поиграть в карты или спрятаться от дождя. Места хватит даже случайно забредшему с пастбища барану. Только представьте, насколько велико это дерево!
В горах Тайшань я видел «Сосну, награжденную титулом дафу [291]», «Сосну, встречающую гостей», «Сосну, провожающую гостей», «Сосну извивающегося дракона», «Молящуюся сосну», «Сосну черного тигра», даже «Сосну справедливости» и много других. Если найти описание гор в исторических книгах по краеведению, то почти в каждой местности и на каждой горе окажется известная старинная сосна. Писателями с древности и до наших дней создано много прекрасных, пользующихся заслуженной любовью эссе о соснах, многие художники изображали их на своих свитках. Еще Конфуций говорил: «Только с наступлением холодов узнаешь, что сосна и кипарис последними теряют свой убор»[292]. Совершенно очевидно, что на протяжении многих веков сосна вызывает у китайцев неугасающий интерес.
Ботаник из меня неважный, однако мне известно, что у сосен бывает хвоя двух видов. Представьте теперь мое удивление, когда на этом дереве я обнаружил целых пять разных видов хвои! В любое время года – весной, зимой, осенью и летом – она остается зеленой.
«Сосна пяти форм» – долгожительница. Говорят, ей две тысячи лет, а это значит, что она наблюдала почти половину из пяти тысяч лет китайской истории. И пусть все эти годы она стояла на одном месте, ей ведомо многое. Сосна помнит восстание Желтых повязок [293], видела, как сюнну и другие степные народы наступали с севера, а цзиньский двор со всех ног бежал на юг [294]. Как по Великому каналу император Суй Ян-ди [295], доставший с помощью придворной служанки драконью лодку, плыл на юг в Янчжоу, и как в последние годы эпохи Суй боевые отряды поднимали восстания, чтобы захватить Поднебесную. Она глядела на бессчетные суда, курсировавшие с севера на юг и обратно по Великому каналу, которые везли в столицу гонящихся за славой и выгодой чиновников и кандидатов, мечтающих сдать императорский экзамен. Некоторые из них сияли от радости, другие сидели с удрученным видом. И, разумеется, «Сосна пяти форм» была свидетельницей восстания Сун Цзинши [296] и похода на север Небесного царства великого благоденствия [297]. Прямо рядом с ней сверкали ножи и горели костры. Эта долгожительница повидала столько событий, что и не сосчитать, перенесла немало испытаний, радовалась и печалилась вместе с китайским народом. Она – живой свидетель китайской истории. Бывали у сосны и тяжелые времена – точно так же, как у людей или целых стран. Несколько лет назад в дупле старого дерева случился пожар. Дупло вытянуто вверх, и пламя разгоралось очень быстро, поглощая бледную влажную сердцевину; плотный едкий дым заполнил все вокруг. Люди поспешили на помощь, но пламя никак не удавалось потушить. Наконец кто-то придумал через дупло заполнить ствол мокрой глиной, и так пожар был побежден. Конечно, оставалась опасность, что солидный возраст дерева не даст пережить такую сильную травму – несчастное дерево было на волосок от гибели. Однако сосна справилась; пусть сегодня на ее теле еще видны следы ожогов, но крона по-прежнему густая и зеленая, иссиня-черный ствол величественен, а острая верхушка вонзается прямо в лазурное небо.