Мы остановились в гостинице «Шэньси» у Чжанбагоу [298]. Удивительное место! Здесь густые бамбуковые рощи перемежаются лужайками, покрытыми шелковой и мягкой, словно зеленый ковер, травой. Извилистые дорожки петляют среди леса и ведут к чарующим озерам. Стояла глубокая осень, было прохладно, и красные листья уже осыпались на землю, но китайская роза по-прежнему буйно цвела. Один поэт сказал: «Листва, опушенная инеем, краснее весенних цветов»[299]. Благодаря таком небывалому соперничеству даже сложно понять: осень сейчас или весна. Вероятно, в садах, где бывают бессмертные, тоже можно увидеть такую картину. Особенно очаровательна роща, где бок о бок пышно растут зеленый и черный бамбук, что редко встретишь в других местах. В Пекине есть известный Парк пурпурного бамбука Цзычжуюань, но там нет черного бамбука, поэтому мои северные товарищи требовали, чтобы я показал им, что это такое. Я с радостью показывал им, какой бамбук зеленый, а какой – черный.
Бамбуковый лес действительно завораживает. Думая о нем, вспоминается стихотворение известного танского поэта Ван Вэя:
В прошлый раз, гуляя здесь, я не нашел места, похожего на описанное поэтом, и подумал: вероятно, в эпоху Тан климат в Сиане был более влажным и теплым, и оказаться в «бамбуковой роще» не составило бы труда. Но теперь все изменилось, и это меня немного расстроило.
Однако сегодня я обнаружил настоящие заросли бамбука неподалеку от гостиницы Шэньси; Ван Вэй вполне мог декламировать свое прекрасное стихотворение в их глубине. Где-то в самой чаще щебетали пичуги. Мне удалось увидеть только голубую сороку, но ведь и она тоже птица. В Пекине теперь редко удается встретить даже воробья. Если у вас немного романтическое и беззаботное настроение, вы прочувствуете, что значит строка «Крики птиц делают горы еще более безмолвными»[301].
В Сиане больше не чувствуется опустынивание, город позеленел, похорошел и помолодел. Хочется подобрать самые красивые слова, чтобы его похвалить. Уверен, что, когда приеду сюда вновь, меня встретит еще более нарядный и моложавый город.
Кажется, будто тысячи терракотовых воинов и боевых коней растут из самых глубин земли, чтобы, когда наступит их час, величественно и гордо подняться на поверхность. Статуй так много, что из них вполне можно было бы сформировать целую дивизию, и это без учета тех фигур, которые еще не раскопаны полностью или вовсе не обнаружены.
Вы назовете это чудом, и я не стану спорить с этим определением. Согласны с ним будут и те, кто приезжает в Китай из разных уголков мира, чтобы увидеть «Терракотовую армию». Есть мнение, что этот некрополь превосходит своей значимостью даже прославленную Великую китайскую стену, но с этим я уже не могу согласиться. Китайская цивилизация очень древняя, и сейчас китайский народ – а это ни много ни мало один миллиард человек – живет на территории свыше девяти миллионов квадратных километров. Все эти люди усердно трудится, чтобы поскорее осуществить социалистическую модернизацию общества, и это тоже чудо, оно очевидно – можно сказать, лежит на поверхности. Сокровища, подобные терракотовому войску Цинь Шихуана, скрыты под землей, и неизвестно, какие еще тайны и загадки хранят пески, ведь даже неподалеку от места, где была обнаружена глиняная армия, продолжают находить удивительные артефакты, что уж говорить о такой огромной территории, как весь Китай!
Скульптуры воинов обнаружили на месте бывших зеленых посевов и заброшенных пустырей. Больше двух тысяч лет множество людей ходили по этой земле, возделывали ее, выращивали овощи, сажали деревья, разводили цветы и сады, строили дома, и никому не могло прийти в голову, что прямо здесь, под ногами, спрятано невероятное национальное богатство. В Древнем Китае говорили: «Земля не жалела своих богатств»[302]; щедра она и сегодня, и поэтому подарила нам свое сокровище – «Терракотовую армию».
Несмотря на дальнюю дорогу, мы приехали посмотреть на это чудо – гробницу императора Цинь Шихуана. Машина медленно катилась по дороге и постепенно перед глазами из-под земли вырастал холм, густо заросший гранатовыми деревьями. Погода была плохая, силуэт горы Лишань едва просвечивал сквозь туман: казалось, она хмурилась и была недовольна появлением людей. На полях зеленели овощи и всходы низкорослой, но крепкой пшеницы, ее ростки в тени горы казались изумрудными.