Бао Дэмин оказалась не только отличным оратором, но и добрым товарищем. Дело в том, что в Тайбэе я простудился. Климат на острове сильно отличается от климата на материке, сказались и нелегкое путешествие, и мой возраст, который приближался к девяноста годам. Обычно простуда не считается серьезной болезнью, но температура у меня поднималась до сорока градусов, а для человека моего возраста такой сильный жар – это не шутки. Тайбэйские друзья всерьез обеспокоились моим здоровьем, самой активной из них была руководитель библиотеки Национального тайваньского университета госпожа Линь Гуанмэй. Она сообщила о том, что я заболел, господину Ян Сикуню, который тут же направил ко мне личного врача. Гуанмэй помогла мне добраться до больницы Тайваньского университета, где меня осмотрел и назначил лечение заведующий терапевтическим отделением. Молва о моей болезни дошла и до Бао Дэмин. Помню, как на том самом банкете она сказала, что владеет чудодейственным средством лечения астмы, которое унаследовала от предков, и пообещала отправить его прямо мне в отель. Тогда я подумал, что к концу ужина будет слишком поздно отправлять лекарство, и ее слова – не более чем способ успокоить меня и проявить участие. Откуда мне было знать, что глубокой ночью, когда я уже вернулся в свой номер и лег спать, чудодейственное средство госпожи Бао действительно доставили. Благодарности моей не было предела. Госпожа Бао также пообещала, что, когда я вернусь на материк, она отправит мне рецепт этого лекарства. Действительно, вскоре после моего возвращения в Пекин от госпожи Бао пришло письмо с рецептом. Этот жест по-настоящему растрогал меня. Я дожил до преклонных лет, за свою жизнь повидал немало и полагал, «что печаль и что радость – приемлю равно»[372]. Оказалось, это не так. Мои тайбэйские друзья, среди которых, конечно, и госпожа Бао Дэмин, и госпожа Линь Гуанмэй, в одночасье своими действиями доказали, что с чувствительностью у меня все в порядке. Меня трогают весенние цветы, осенняя луна, летний дождь, зимний снег, дружба и все прекрасные события, происходящие в мире. Я не могу не испытывать эмоций, и для меня это огромная радость.
Второй раз я услышал фразу «Кровь не вода» от тайваньских друзей на другом торжественном ужине. Кто был приглашающей стороной – в памяти не осталось, зато я отлично помню всех гостей. Приятная обстановка на этой встрече ничуть не уступала той, что была на ужине с однокашниками из Пекинского университета. Всех также переполняли радость, мы также поднимали бокалы, желая друг другу крепкого здоровья и долголетия. В тот момент, когда всеобщее воодушевление достигло пика, один почтенный человек лет шестидесяти сказал небольшую речь. Смысл его слов мало отличался от того, что говорила госпожа Бао Дэмин, и он также употребил устоявшееся выражение «кровь не вода». Слез в его глазах не было, но в голосе чувствовалось волнение, видимо, само сердце ему подсказывало, что здесь он в кругу единомышленников.
За десять дней в Тайбэе мы посетили почти все места, которые следует посетить туристам. Государственный мемориальный музей не вызвал у нас интереса, зато мы были в монастыре Фагушань и музее Гугун, заглянули в находящийся поблизости дом Чжан Дацяня [373], осмотрели Академию Синика, Тайваньский национальный университет и знаменитую Центральную библиотеку, где даже провели несколько собраний. Накануне отъезда друзья устроили прощальный ужин в знаменитом ресторане гранд-отеля «Тайбэй», поэтому у нас была возможность полюбоваться его огнями, искрящимися, словно мириады звезд на ночном небе.
Однако я не отношусь к тем, кто обращает внимание только на материальный мир и забывает про людей. Мне довелось общаться с видными деятелями образования и науки из Академии Синика, профессорами Тайваньского университета, известными политиками, например, с советником «администрации президента» по делам управления и талантливыми молодыми экономистами. Говорил я и с простыми людьми, например, персоналом гранд-отеля Фуду. Все они были дружелюбными, приветливыми и вежливыми.
Покидая материк, я сформулировал для себя правило: на Тайване, пытаясь установить дружеские отношения с кем бы то ни было, не стоит говорить о политике. Объединение двух берегов Тайваньского пролива – это, разумеется, политический вопрос. Неважно, насколько лично мне импонирует идея объединения, в беседе я не поддержу эту тему. Услышав одобрительные высказывания, я выражу солидарность, однако в дальнейшем разговоре не буду делать никаких сравнений, выяснять причины. Такова моя позиция, и я считаю ее верной.