Пожалуй, я могу назвать Шэнъяня своим старым другом. Несколько лет назад он приезжал на материк и посетил Дворец Тинлигуань, что в парке Ихэюань. Обычно по вечерам парк закрыт, в это время огромный императорский сад накрывает черная пелена, звуки дня затихают, вокруг нет ни души. И только Дворец Тинлигуань сияет электрическими огнями в темноте ночи и рвется к Млечному пути. Именно в этом царстве света и состоялась встреча представителей пекинского научного сообщества, в первую очередь – исследователей буддизма. Людей собралось изрядно, множество друзей учителя Шэнъяня жили в Пекине и хотели с ним повидаться. Ученые оживленно общались, вспоминали старые времена, обсуждали вопросы науки, одним словом, наслаждались вечером. От учеников Шэнъяня я узнал, что он имеет степень доктора литературы Токийского университета и прекрасно разбирается в канонах буддизма. В тайваньском обществе его ценят как высокообразованного и добродетельного человека, настоящего буддийского наставника. Большинство его учеников также имеют ученые степени, все они большие интеллектуалы. Шэнъянь со своими последователями напомнил мне Будду Шакьямуни и его известных учеников Ананду и Махакашьяпу, живших в период древнеиндийского государства Магадха, – они так же учились, проповедовали и были друг для друга опорой и поддержкой.
Позднее профессор Ли Чжифу по поручению наставника Шэнъяня опубликовал на Тайване «Сборник научных статей о буддизме Цзи Сяньлиня». Это мой второй труд, изданный на острове, первым было «Введение в изучение тохарских языков Дуньхуана», напечатанное при участии профессора Линь Цунмина. Я знал, что одно тайваньское издательство сознательно исказило мое имя в сделанном мною переводе книги «Панчатантра»[411], дабы показать, что я «чужак». Точно так же при цинском правительстве изменяли имя Сунь Ятсена. Я никак в это не вмешивался – все-таки книги издавались профессорами Ли Чжифу и Линь Цунмином, а они серьезно относились к моим работам. Мне удалось сохранить спокойствие, что, в свою очередь, позволило установить литературную связь с тайваньскими учеными.
В прошлом году учитель Шэнъянь снова возглавил делегацию на материк, и я снова с радостью встречал старого друга. Он представил меня ректору университета Фагу Цзэн Цзицюню и своему ученику Хуэй Миню, таким образом я обзавелся новыми товарищами в дополнение к старым. Чтобы отпраздновать приезд учителя Шэнъяня, мы устроили банкет в вегетарианском ресторане «Тяньчи». Вспомнили и поздний ужин во дворце Тинлигуань, состоявшийся несколько лет назад – одно событие ничуть не уступало другому. Такие волнующие и радостные вечера бывают нечасто и запоминаются на всю жизнь.
Мне и в голову не могло прийти, что скоро я окажусь в Тайбэе и поднимусь на гору Фагушань, повстречаюсь со всеми своими старыми друзьями. Здесь чувствовалось море, спрятанное за горами, а пики, пусть и невысокие, пленяли своей красотой и хранили могучую духовную силу. Стройка университетских корпусов и исследовательского центра была в самом разгаре – шумело оборудование, сновал туда-сюда транспорт, слышались человеческие голоса. Временные домики для служебного использования выглядели достойно и аккуратно, внутри было тихо и спокойно. Группы посетителей, волонтеры, молодые монахи и монахини осторожно ходили по территории и тихо беседовали. В актовом зале организовали незатейливую, но торжественную приветственную церемонию. Учитель Шэнъянь выступил с речью. Я преподнес ему свиток известного каллиграфа Оуян Чжунши и свою монографию «Сборник сочинений Цзи Сяньлиня». После того как я подарил книгу, учитель Шэнъянь шепотом спросил меня: «Здесь есть ”История сахара”?» Надо сказать, эта тема давно меня интересовала, и я потратил на ее изучение немало сил и времени. В итоге получилось всестороннее исследование о том, как сахар «завоевал» Китай и весь мир. Двухтомная монография, которую я преподнес в подарок, содержит восемьсот тысяч иероглифов. Произведения, опубликованные в первом томе, были изданы и отдельной книгой, а вот произведения второго тома, где как раз рассказывается история сахара за пределами Китая, вышли только в составе этого сборника. Мне было лестно узнать, что Шэнъянь интересуется моими исследованиями, я поневоле восхитился его широким кругозором, достойным всяческого уважения.
Нас угостили чудесным вегетарианским обедом. Все еда была ароматной и очень вкусной, что выгодно отличало ее от еды в вегетарианских столовых на рынке, где все поливали маслом, словно это может исправить неудачу повара. Мне сказали, что обед приготовили девушки-добровольцы, о них я подробно расскажу в следующем эссе.
После обеда мы вернулись в Тайбэй – цветущий город, где оживленное движение на дорогах сочетается с гулом человеческих голосов. Я погрузился в задумчивость, и мираж, привидевшийся утром на горе Фагушань, вновь возник перед глазами: чертоги небожителей поднимаются до самого неба, всюду видны волшебные деревья, струятся предвещающие счастье облака, блестят луна и звезды.