Некоторые читатели с материка считали сомнительными ряд тайваньских изданий. Я же, знакомясь с разнообразной литературой, постепенно обнаружил, что изданные на Тайване книги весьма полезны и могут помочь сэкономить силы и время. Постараюсь объяснить это, основываясь на личном опыте. На протяжении двух лет (в 1994 и 1995 годах) каждый день при любой погоде, будь то зной или суровый мороз, дождь или ветер, я приходил в библиотеку Пекинского университета в поисках материала для книги «История сахара». Более всего меня интересовало «Полное собрание книг по четырем разделам»[417], а порой я засиживался за каким-нибудь редким изданием в читальном зале для сотрудников университета. Этот зал, по сути, был огромным двухуровневым книгохранилищем, с пола до потолка там поднимался настоящий лес стеллажей, где были собраны около ста тысяч томов на любой самый предвзятый вкус. Полка за полкой, стеллаж за стеллажом – и я выискивал в книгах те сведения, которые требовались для моей работы, выбирал нужные книги, изучал их, по мере необходимости копировал страницы. Помню, как в жаркие летние месяцы температура в помещении достигала по меньшей мере тридцати семи или тридцати восьми градусов по Цельсию, повсюду чувствовался резкий запах человеческого пота. Порой с меня текло ручьями, но я был самозабвенно погружен в чтение. Другие посетители книгохранилища, может быть, и страдали, но я умел отрешаться от физических неудобств. Известно, что в Древнем Китае поэты и ученые писали свои сочинения на деревянных дощечках, в библиотеках эти тома обычно расставляли в определенном порядке, но в любом случае отыскать необходимую информацию было задачей не из легких. Тайваньские же ученые разделили подобные крупные собрания сочинений, например, такие как «Китайская литература и история», на книжные серии по темам – получилось наглядно, доступно и удобно. Да и для издателя процесс выпуска книги стал менее сложным. Невольно задумаешься о том, почему же ученые с материка десять лет тратили время на пустые собрания, письменно каялись, занимались критикой и самокритикой вместо того, чтобы проделать подобную полезную работу. Существует поговорка: «Император мудрейший, а чиновники погрязли в пороках». Соглашусь, действительно порой не знаешь, где правда, а где ложь. Возможно, в этом периоде и была определенная польза, но как по мне, так мы зря тратили бумагу, чернила, а самое главное – драгоценное время, и теперь следует переосмыслить эти события.
Конечно, господин Ши Цзинъи отправлял на континент не только серийные издания, я упомянул о них в качестве примера. Мне лишь хотелось доказать, что все те книги были очень полезны для ученых на материке.
До того как Ши Цзинъи получил звание почетного доктора Пекинского университета, я мало знал как о нем самом, так и обо всех вышеописанных обстоятельствах. 14 октября прошлого года ко мне домой приехали глава Пекинской библиотеки профессор Линь Бэйдуань и господин Ши со своим сыном Ханьцзи. Они привезли сборники буддийских книг, приобретенных на Тайване, и хотели, чтобы я определил, что это за каноны. Оказалось, это был большой «Палийский канон»[418], написанный тайским алфавитом. Пали – один из языков, распространенных на территории Древней Индии, не имеющий своего установленного алфавита. В Индии для его написания используют южноиндийскую буквенную систему, а иногда – письменность девангари. В Таиланде пали записывают тайскими буквами, в Мьянме – бирманскими. В последнее время Общество палийских текстов в Великобритании печатает их также и на латинской графической основе, исследователи языка пали и буддизма всех стран мира уже привыкли использовать латынь. По мнению крупного немецкого исследователя санскрита Генриха Людерса, «Палийский канон», записанный на тайском языке, имеет множество уникальных особенностей, поэтому буддийские трактаты, приобретенные господином Ши на Тайване, имеют огромное научное значение, также они крайне важны с точки зрения коллекционирования – это настоящая драгоценность. Такая высокая оценка невероятно обрадовала доктора Ши, и он подарил мне один том «Палийского канона», чему я тоже был очень рад.