Я упоминал, что господин Ши родом из Фошаня, что в провинции Гуандун. Сам же я типичный северянин, но у меня много друзей из Гуандуна, и бывал я там не раз. Благодаря многолетнему опыту и наблюдениям я заметил, что гуандунцы, как и выходцы из провинции Фуцзянь, обладают некоторыми особенностями характера, которые точно можно считать преимуществами. Сегодня в Китае проживает пятьдесят шесть национальностей, ханьцы составляют большую часть населения. География их проживания крайне широка, они достаточно рано вписались в культурно-исторический контекст и создали великую китайскую культуру. Они до сих пор блистают и процветают, однако я чувствую, что их кровеносные сосуды затвердели. А если посмотреть на гуандунцев, фуцзяньцев и жителей некоторых других провинций, заметно, что они в полном расцвете сил и выглядят куда лучше, чем северяне. Они непобедимы, бесстрашны, смело и без колебаний идут вперед, на пути, что открывается перед ними, видят только розы и не замечают терновник, а для этого нужно обладать нешуточной храбростью.
Взять, например, еду. Поговорка гласит: «Есть надо в Гуанчжоу». Помню, как в свое время мой индийский друг доктор Прабодх Чандра Багчи сказал, что среди индусов существует расхожее выражение: «Все, что плавает, кроме лодок, китайцы едят; все, что с четырьмя ногами, кроме столов, китайцы едят; в умении есть палочками китайцы достигли такого мастерства, что могут с их помощью съесть даже суп». Первые две фразы можно отнести к жителям провинции Гуандун. Среди всего, что летает в небе или бегает по земле, нет такого, что не являлось бы деликатесом на их столе. Поеданием змей уже никого не удивишь. Едят обезьяньи мозги, кошек – но этому я еще не успел стать свидетелем. Я видел, как едят китайских панголинов и гималайских цивет. Еду я привел в пример, чтобы подчеркнуть, что гуандунцы очень смелые. Кроме того, они совсем не консервативны и готовы принимать западные десерты, изменять тысячелетний рецепт китайских лунных пряников юэбин, делать современные юэбины по-гуандунски. Так как они действительно вкусные, в Китае их приняли в круг настоящих китайских лунных пряников. Гуандунцы также заимствуют западную музыку и соединяют ее со старыми китайскими мелодиями – так создается современная гуандунская музыка. Даже я, не слишком-то разбирающийся в музыке, услышав эти мелодии, счел их необыкновенно благозвучными. Этот факт снова демонстрирует, что жители Гуандуна открыты новому и что у них достаточно широкие взгляды.
Фуцзяньцы обладают некоторыми специфическими особенностями характера. Среди них были герои революций и реформ, например, Кан Ювэй [421], Лян Цичао [422], Линь Цзэсюй и другие.
Я, словно ученый, который продает осла [423], все болтаю без умолку… Написал такое длинное эссе – а зачем? Мне просто хотелось отметить, что господин Ши Цзинъи – настоящий фошанец и гуандунец. Он обладает всеми достоинствами, которые присущи жителям этой провинции. Говоря о докторе Ши, я вспомнил о другом своем старом друге – профессоре Линь Чжичуне. Родом он из провинции Фуцзянь и старше меня на год – доподлинный старец. Годы не согнули его спину, а походка не потеряла быстроты. По его мнению, в мире не существует никаких трудностей, в его словарном запасе, кажется, вообще нет такого слова «трудность». Я никогда не видел, чтобы он хмурил брови. Он кажется непобедимым, как огонь. Такой человек, как профессор Линь, одним своим видом непременно поможет любому, кто столкнулся с препятствием в деле или впал в уныние. Людей, которые умеют так заряжать своей энергией, крайне мало, и мой друг господин Линь – один из них.
Такой же человек и господин Ши. Сразу приведу пример. 8 ноября этого года, заручившись поддержкой Министерства образования, он планировал пожертвовать книги на 211 программ в 101 университет. Местом для проведения этого мероприятия был выбран университет Цзинань в Гуанчжоу – известное учебное заведение, история которого насчитывает более девяноста лет. Его перенесли в Гуанчжоу из Шанхая, программы были ориентированы на китайцев, живущих за рубежом, но сюда также принимали и местных студентов. Количество учащихся здесь превышало десять тысяч человек, сформировался постоянный состав преподавателей, работала богатая библиотека. Жест господина Ши был беспрецедентным событием для университета, и я надеялся, что смогу принять в этом участие. Однако в силу моего возраста и слабости организма переносить путешествия на дальние расстояния мне стало тяжело, поэтому я отказался. Мог ли я думать, что 1 ноября доктор Ши в сопровождении сестриц Ханьюнь и Ханьбин преодолеет расстояние в несколько тысяч ли и прилетит из Гуанчжоу в Пекин, чтобы лично повторить свое приглашение? Это стало для меня полной неожиданностью, я преисполнился благодарности. Отказывать в очередной раз, да еще при таких обстоятельствах, было неудобно, мне оставалось только самоотверженно согласиться.