Также хочу отметить один небольшой эпизод. Я писал статью в «Историю буддизма в Синьцзяне», и в какой-то момент мне потребовался «Указатель к “Жизнеописанию достойных монахов”», опубликованный на Тайване. В библиотеке Пекинского университета можно было найти только один том из этой серии. Встретившись с доктором Ши, я не сдержался и рассказал ему о своих поисках: хотел испытать удачу, только и всего. Однако я совершенно не ожидал, что через четыре-пять дней Ханьюнь закажет международный звонок из Гонконга и сообщит, что «Указатель к “Жизнеописанию достойных монахов”» куплен для меня на Тайване и отправлен в Гонконг экспресс-почтой. Я узнал, что на это было потрачено больше двух тысяч гонконгских долларов, и меня настолько переполнило чувство благодарности, что я просто не знал, что сказать. Больше всего на свете мне хотелось раздобыть эти книги. Однако в этом бескрайнем мире, в этом безбрежном людском потоке кому бы я мог доверить это, куда бы я мог отправиться, чтобы их найти? Но оказалось, что покупка «Указателя» – дело вовсе не трудное, и, сам того не ожидая, я получил это собрание. Действительно, «разве это не радостно!»[424]. Даже этот пустяковый, не стоящий упоминания эпизод показывает, насколько предан Ши Цзинъи своим друзьям и насколько быстро и решительно он ведет дела. Я испытываю к нему безграничное уважение и восхищаюсь им.
Масштаб «книжных пожертвований», совершаемых Ши Цзинъи, абсолютно беспрецедентен. Помимо очевидного положительного влияния на культуру по обе стороны Тайваньского пролива, у этой благотворительности есть еще одно немаловажное значение. На мой взгляд, такая филантропия позволяет достигнуть большего взаимопонимания между соотечественниками с разных берегов и укрепить дружбу. И неважно, сколько еще клоунов, преследуя свои цели, будут плести интриги и разобщать людей – в один прекрасный день Китай объединится. Подобная задача отвечает народным чаяниям и тенденциям развития нашего общества, а все противники этого процесса напоминают богомола, преграждающего путь повозке [425]. Когда же наконец китайская земля станет единой, в зале Цилиньгэ [426] непременно увековечат имя Ши Цзинъи. Разве в этом могут быть какие-то сомнения?
Поначалу я не планировал так много писать, однако, как только взялся за кисть, не смог остановиться, словно это не я вывожу иероглифы, а кисть ведет меня. Как много мне еще хочется сказать, но пришла пора заставить себя отложить кисть. Вот так, старина Ши, о тебе можно говорить бесконечно!
Университет Цзинань стал одной из главных причин моей поездки в Гуандун; я не раз упоминал его в своих эссе.
В Пекин уже пришла зима. Погода на севере в этом году была достаточно теплой, леса окрасились в сезонные цвета, ну а в Гуандуне по-прежнему ощущалось лето. Пекинцы включали центральное отопление, а гуандунцы – кондиционеры. Разница в климате – как между небом и землей. Поэтому, подлетая к Гуанчжоу, пассажиры самолета озаботились тем, чтобы переодеться – сменить теплые свитера на более легкую одежду. Все погрузились в эти хлопоты с головой.
Мы сошли с трапа самолета и не успели еще дойти до ограждения, где собрались встречающие, как увидели молодую улыбающуюся девушку. Радостная, она подбежала к нам и крепко обняла меня за плечи. Это была Ханьюнь. За ее спиной стоял молодой ученый. Познакомившись с ним, я узнал, что он проректор университета Цзинань – профессор Цзян Шучжо. Я читал несколько его статей и давно хотел познакомиться лично с этим выдающимся философом, историком и астрономом. Вот уж не думал, что мы здесь увидимся! Мне было известно, что Ханьюнь встретит нас, господин Цзян же стал для меня полной неожиданностью. От радостной встречи на сердце стало тепло, что как раз прекрасно сочеталось с летней погодой в Гуанчжоу.
Я бывал здесь много раз, однако Китай сейчас развивается стремительно, подобно урагану: не успеешь и глазом моргнуть, а мир вокруг уже не тот, что прежде. Города меняются на глазах. Я живу в районе Хайдянь [427] в Пекине уже около полувека, однако, если вы попросите меня провести экскурсию, далеко уйти нам не удастся – я точно заблужусь. Только в Гуанчжоу не так! Широкие улицы, везде чисто, а фон этому создают характерные для юга Китая зеленые деревья и изумрудная трава. Некоторые места действительно напоминают царство небожителей. Глядя на всю эту красоту, я искренне радовался.