В зале гостиницы с самого утра толпились люди: встречающие и те, кто приехал с визитом или просто хотел увидеть нас. Среди них были седоволосые профессора, живые и сообразительные студенты с по-детски открытыми лицами, врачи, прошедшие курсы китайской акупунктуры, сотрудники Комитета памяти Дварканатха Котниса и Ассоциации китайско-индийской дружбы, а также официальные лица, направленные правительством Западной Бенгалии. Все они были приветливы, доброжелательны и вежливы. Молодежь проявляла большую любознательность, стремилась разобраться в политике, экономике, культуре, образовательной системе Нового Китая. Всем было интересно узнать об изучении индийских языков, в том числе санскрита и пали. Нас спрашивали, сколько индийских книг мы перевели, интересовались нашим отношением к китайскому и зарубежному культурному наследию, словом, хотели знать обо всем, что так или иначе имеет отношение к Китаю. Вероятно, из-за моей репутации университетского профессора люди всегда обступают меня с вопросами. Стоит только мне войти в зал – и вокруг тут же собирается толпа с намерением получить ответы, словно прибыла живая энциклопедия. Когда я вижу их глаза, бездонные, словно море, горящие, как огонь, живые, как проточная вода, теплые, как весенний день, я всякий раз не могу совладать с волнением.
Вне отеля все обстояло так же. Однажды после полудня мы присутствовали на встрече с индийской интеллигенцией. Среди участников были профессора, писатели, журналисты и другие деятели культуры, все они сидели вокруг меня. Многие известные ученые раздаривали свои книги с автографами. После выступления наступил черед вопросов. Конечно, для меня это тоже была возможность многому научиться. Я расспрашивал про академическую среду, литературу. Мы были похожи на старых друзей, которые, встретившись после долгой разлуки, обменивались улыбками и вели беседу, позабыв о делах, времени и пространстве. Иногда мы поднимали головы и краем глаза видели, что на сцене кто-то поет. Смутно различали мелодию, подобную далеким раскатам грома в высоких облаках ранним летом, а перед внутренним взором появлялось озеро с маленькими островками, где деревья высятся до самого неба, а на их верхушках сидят неподвижные вороны, похожие на огромные черные соцветия.
Мы посетили центр иглоукалывания, расположенный в пригороде Калькутты. Одна половина живущих здесь – крестьяне, а другая – трудящиеся завода, расположенного неподалеку. Все они высыпали на дорогу, чтобы поприветствовать нас, размахивали красными флагами, выкрикивали лозунги. Сельские ученики в школьной форме играли веселые мелодии на музыкальных инструментах. По дорожке, вдоль которой росли кокосовые пальмы, мы направились к зданию центра иглоукалывания, рядом с которым началось приветственное собрание с сельскими жителями. Наступил полдень, и палящее солнце поджаривало наши макушки. Семь-восемь девушек в нарядных платьях с индийскими веерами стояли около нас и отгоняли летний зной. Нам было очень неловко, мы постоянно просили их отдохнуть, но девушки не соглашались и, улыбаясь, повторяли: «Вы наши гости, мы вас очень уважаем и должны обходиться с вами учтиво». Мы были крайне смущены, однако это нужно было просто принять.
Большой радостью для меня стала возможность увидеть в Калькутте настоящие танцы индийских крестьян. Это специальное представление организовало правительство Западной Бенгалии. Глава управления радиовещания лично сопровождал нас. Во время представления он рассказал, что все артисты – крестьяне, которых только что позвали с поля. В это сложно было поверить – на сцену они вышли в театральных костюмах и гриме, мы видели только блеск и роскошь. Кроме того, нас поразил высокий художественный уровень их выступления. Неужели это и правда крестьянские актеры-любители? Когда представление кончилось и выступающие сняли костюмы и смыли грим, мы увидели, что это самые настоящие трудящиеся – краснолицые, с огрубевшими руками. В одно мгновение у меня на душе потеплело, и я долго не хотел уходить.