Но иногда, к своему стыду, мы не по своей воле разочаровывали их. Поначалу мы, едва выйдя из гостиницы и увидев этих чудесных местных жителей, без устали жали им руки, давали автографы, обменивались сувенирами, словом, делали все то, чего они хотели. Порой мы совершенно не замечали и не ощущали, как бежит время, пока однажды, вырвавшись из круга людей и добравшись до места проведения конференции, не узнали, что она уже давным-давно началась. Насколько я понял, другие делегаты были в похожей ситуации. Часто, выглядывая на площадь из окна гостиницы, я видел, как их окружали жители Ташкента. Однажды индийские коллеги пробыли «в осаде» четыре часа. В другой раз я видел из окна своего номера, как люди взяли в кольцо цейлонца в желтых одеждах, причем толпа была не меньше шестисот человек. Покачав головой, я вернулся к работе. Прошло довольно много времени, пока я, уставший, не вышел на балкон, чтобы освежить голову. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что шафранная кашья все еще сверкает в толпе. Цейлонцу уже наверняка пора было идти по своим делам, но люди следовали за ним по пятам. Он отходил все дальше и дальше, напоминая пароход дальнего плавания, позади которого тянулась линия белых брызг.
В таких условиях перед каждым выходом из гостиницы мы составляли «план совместной обороны». Если бы мы вдруг оказались в осаде, то следовало направить кого-то за подкреплением, чтобы вырваться из окружения. Иногда мы использовали военную тактику – отвлекающий маневр «золотая цикада сбрасывает оболочку», переключая на что-то внимание толпы, а сами успешно вырывались из плотного людского кольца и вовремя успевали на собрание или на банкет.
Естественно, мы разочаровывали прекрасных ташкентцев, но что же было делать? В глубине души мы действительно были тронуты их гостеприимством.
Позже мы отправились с визитом в столицу союзной республики Казахстан – город Алма-Ату, где провели пять дней. Когда мы вернулись в Ташкент, конференция уже завершилась, почти все делегации разъехались. Мы тоже задержались всего на одну ночь, утром нам предстояло покинуть этот гостеприимный народ и лететь в Москву.
После ужина меня охватила грусть. Мой номер располагался на пятом этаже, я вышел на балкон и в который раз оглядел панораму города. Мне хотелось еще раз увидеть все это, чтобы впечатления закрепились в памяти и были со мной, когда я вернусь домой. Площадь опустела, я заметил лишь несколько одиноких силуэтов. Тысячи цветных фонариков ярко сверкали среди безмолвия.
Однако на крыльце гостиницы все еще стояла группа детей, заглядывавших внутрь. Казалось, они не хотели сдаваться и надеялись, что конференция в Ташкенте будет длиться вечно и что каждый день будет праздником. Наверное, глядеть на опустевшую площадь и отель им было очень грустно.
Я испытывал безграничное сочувствие к этим наивным очаровательным ребятишкам. Если бы можно было навсегда остаться в Ташкенте и каждый день веселиться вместе с чудесными местными жителями! Но это были только мечты, наша миссия здесь завершилась. Новая задача – нести в другие страны тот дух, который был создан во время ташкентской конференции, и сделать так, чтобы каждый уголок мира был настолько же богат цветами и изобиловал фруктами.
Я приехал в Ташкент, а теперь уезжаю. По прибытии мне казалось, что я знаю этот город, но он был мне чужим. Сейчас он стал родным, я влюбился в него. Это моя ода Ташкенту, и я надеюсь, что мы еще встретимся.
В 1934 году я окончил факультет иностранной литературы университета Цинхуа и отправился в провинциальную среднюю школу в городе Цзинань, где год преподавал китайский язык. Осенью 1935 года я поступил на программу обмена для студентов магистратуры между университетом Цинхуа и Германией и поехал в известный университетский город Гёттинген, чтобы продолжить обучение.
Первая проблема, с которой я столкнулся, – это выбор предметов. Я хотел изучать древнегреческий и латынь. Однако в то время учащиеся средней школы в Германии изучали латынь восемь лет, а греческий – шесть. Мне понадобились бы годы, чтобы нагнать их. Я не на шутку опечалился и отправился в учебную часть университета посмотреть расписание других занятий. Оказалось, что профессор Вальдшмидт будет вести класс по санскриту. Эта новость вдруг пробудила мой старый интерес к санскриту и пали. Целых десять лет я прожил в этом маленьком городе, население которого не превышает и десяти тысяч жителей, вкладывая все силы в изучение важных для меня языков.