Однако вскоре размышления вернули меня в настоящее, когда между нами и всеми народами Советского Союза процветает нерушимая дружба и братство. Так и бурлили мысли в моей голове, накатывая одна на другую. Кто бы мог подумать, что эти красные, желтые, фиолетовые, зеленые «самоцветы» обладают такой волшебной силой, что заставили меня так живо вспомнить о событиях, произошедших более двух тысяч лет назад…
Неважно, насколько прекрасна местная природа, насколько сладкие местный арбузы и виноград, насколько очарователен и близок нам Ташкент. Все-таки самое незабываемое не в природе и не во фруктах, а в людях.
Что я могу сказать об этом народе? Как и другие народы Советского Союза, узбеки очень радушны и гостеприимны. Для них конференция писателей стран Азии и Африки стала праздником, а делегатов из разных стран они принимали как родных братьев и сестер. Каждый день местные жители наряжались в яркие национальные костюмы, были радостны и воодушевлены. Мне не довелось свести с ними близкого знакомства, но совершенно очевидно, что к проводимой конференции они относились очень серьезно. Во время этого замечательного фестиваля на улицах города царила атмосфера праздника.
Чтобы разместить делегатов всех стран, в самом центре города напротив Государственного академического Большого театра имени Алишера Навои специально выстроили огромную гостиницу – здание в национальном стиле. Интерьеры, напротив, были ультрасовременные: светло-желтый цвет стен, верхний этаж в форме павильона давали ощущение воздуха и пространства, вместе с тем были просты и изысканны. Строительство контролировал сам председатель президиума Верховного Совета Узбекской ССР.
Между гостиницей и Большим театром имени Алишера Навои находилась гигантская площадь. Она была правильной геометрической формы и выглядела очень привлекательно… Да что там, это одна из самых красивых площадей, что я видел в разных городах и странах! Центр ее был вымощен огромными каменными плитами, в четыре стороны лучами расходились четыре широких проспекта. По этим проспектам и днем и ночью сновали автомобили всех видов. Следует сказать, что на площади было шумно и многолюдно, но стоило встать по центру, как суматоха сменялась спокойствием, словно и не было вокруг суеты большого города. В чем же секрет? Площадь так велика, что сама по себе представляет целый независимый мир, сосредоточенный вокруг фонтана, расположенного на пересечении диагональных дорожек. Серебристо-белые струи воды будто обладали магическим свойством, отблески радуги, прыгавшие между каплями, гипнотизировали наблюдателя, подчиняли своей власти. Ничего вне этой площади для них не существовало. Розовые кусты, усыпанные крупными душистыми цветами, напоминали небольшие рощицы, их пышность и дурманящий аромат стали дополнительной стеной, отделяющей этот уголок спокойствия от оживленных проспектов. Цвели розы даже осенью.
В эти праздничные дни площадь принарядилась: свежей краской сверкали книжные и газетные киоски, на деревьях перемигивались цветные фонарики, здания по обеим сторонам площади были украшены яркими транспарантами. Через улицы были натянуты огромные красные полотнища, на одном из их было написано по-китайски: «Выражаем глубокое уважение участникам конференции писателей стран Азии и Африки!», на другом говорилось: «Литература всех стран должна служить народу, миру и дружбе!» Весь город будто отсвечивал красным. Заходя в этот ореол цвета, видя родные иероглифы, мы как будто переносились домой.
Именно эта площадь стала центральным местом в городе.
Еще не рассвело, а ташкентцы уже собирались группами: родители с детьми на руках, внуки за руку с бабушками, мужчины и женщины, старые и молодые. Среди участников праздника были люди всех национальностей – русские, узбеки, корейцы… Лица их украшали радостные улыбки, и до самого вечера на площади царила оживленная и доброжелательная атмосфера.
По гуляющим на площади людям можно было сверять часы. Поутру, когда солнечные лучи еще не были столь беспощадны, люди неторопливо прогуливались по полированным светло-серым плитам, останавливались полюбоваться на фонтаны или у газонов с розами. Никто никуда не спешил, настроение было расслабленным, царила атмосфера праздности и блаженного ничегонеделания.