Спустя пару дней товарищи из нашей делегации предложили поехать в Дуликхель полюбоваться на Гималаи, я с радостью согласился. Горы всегда вызывали мой интерес, но видеть их мне доводилось не часто. Помню, как в Синьцзяне у озера Тяньчи снежные вершины дарили мне чувство свежести и прохлады. Внизу было жарко, но стоило поднять голову – и вот они, неприступные шапки снега на фоне лазурного неба, холодные, ясные и чистые. Невероятно реалистичная иллюзия близости белых сугробов мгновенно исчезала, стоило лишь протянуть руку, и становилось ясно – путь до вершины очень-очень длинный. Собиратели из местных ловко спускались по каменистым склонам, держа в руках «снежные лотосы» – соссюреи, и продавали их туристам. Казалось, что светло-желтые цветы впитали всю свежесть горного воздуха, от одного взгляда на них приходило блаженное чувство прохлады.
Здесь, в Непале, вершин так много, что куда там тягаться озеру Тяньчи! Только в китайском Тибете и Непале можно увидеть такие высокие снежные хребты. Сидя в самолете, я вместе с другими пассажирами рассматривал Гималаи сверху, теперь же мне представился шанс наблюдать их снизу, и поверьте мне, так они кажутся еще более удивительными и чистыми! Делясь такими мыслями и беседуя, мы вшестером в самом добром расположении духа сели в машину и отправились в Дуликхель.
Это место чуть ближе к Гималаям, чем Катманду. Здесь уже виднеются небольшие пики, впереди – открытое пространство, похожее на большое ущелье. Между деревьев застыла легкая дымка, поля изрезаны тропинками, а за долиной над полосой тумана вздымаются голубоватые вершины. Отсюда Гималаи видны особенно четко, поэтому в Дуликхель уже много лет приезжают путешественники, желающие полюбоваться на горы. Ни один иностранный турист не минует это место: не важно, сколько достопримечательностей ты посетил в Непале, но если не видел горы, то можно сказать, ездил зря.
Сегодня боги нам благоволили. Утром, как обычно, густой туман спрятал небо и никак не хотел уходить, хотя было уже около девяти часов утра. Непальские друзья опасались, что весь день будет пасмурно, и горы не покажутся. Однако, как только мы выехали из Катманду и начали постепенный подъем, туман рассеялся, а облака отступили. В небе повисло красное солнце. Наши проводники повеселели: они считали, что показать китайским гостям Гималаи – это их долг. Мы тоже воспряли духом.
На полпути мы повстречали туристов, которые устроили на зеленом склоне что-то вроде пикника: расстелили на земле белую ткань, расставили столы, полные еды; несколько машин с государственными флагами стояли неподалеку. Вероятно, это был выезд посольства какой-то страны. Взрослые и дети, мужчины и женщины прогуливались по травке. У многих были бинокли, они жизнерадостно размахивали руками и обсуждали названия гималайских вершин. Впереди открывался вид на широкое ущелье, за ним поднимались горные хребты, над которыми плыли серые тучи, и я с трудом мог различить, где облако, а где гора. Выше этих хребтов были уже Гималаи, величественные и неприступные. Вдруг мой взгляд затуманился, и горные пики как будто поплыли перед глазами, как белые облака над седыми вершинами. Гималаи настолько высоки, что даже будучи от них на солидном расстоянии, все равно приходится задирать голову, чтобы охватить их взглядом. Никогда я не видел таких высоких и настолько белых горных вершин. Голубые клубы под этими хребтами – вовсе не облака, а тоже горы. Кажется, что над ними уже точно не должно быть никаких скал, но сквозь дрожащую сизую дымку видна вторая – белоснежная, это и есть самые настоящие Гималаи. Пейзаж совершенно инопланетный, такого больше не увидишь нигде в мире.
Согласно карте, слева направо возвышаются тринадцать пиков. Многие из них никогда не были покорены людьми, никто не знает, что на самом деле происходит наверху. Люди могут лишь фантазировать, что там высоко-высоко живут божества. В Древнем Китае считали, что на горе Куньлунь обитают небожители, древнеиндийский фольклор также хранит легенды о том, что Гималаи – это дом богов. В этой архаичной логике есть своя привлекательность: если в хрустальном и чистом дворце господствует только белый снег, не грустно ли это? Я тоже могу представить, что там, на вершинах гор – лунные чертоги, обитель бессмертных. Пусть в ней обитают отшельники, архаты [119], достигшие просветления, Будда и бодхисаттвы, Аллах, Брахма, Шан-ди и христианский Господь. Пусть живут там божества всех конфессий. Пусть себе странствуют по бесконечности на небесных колесницах, запряженных фениксами, на львах и белых слонах.
Вот, пожалуйста, я снова замечтался и унесся в далекие дали. Сам вообразил, сам поверил, сам обрадовался этому, да и забыл обо всем… Возвращаясь в город, я все смотрел на глубокое небо и сверкающие горные пики Гималаев, подпирающие его. Казалось, что хребты бежали за нашей машиной. Бежали до самого Катманду.