Моя лекция длилась больше часа, а потом наступило время вопросов слушателей, и вот тут я испытал искреннее удивление. Оказывается, тема моего доклада вызвала огромный интерес: почти каждый, кто брал в руку микрофон, признавал, что без китайских исторических источников было бы намного сложнее изучать историю Непала, было много вопросов о культурных связях между нашими странами. Очевидно, научные исследования в этой области велись на высоком уровне, слушатели были настоящими экспертами, а вовсе не сборищем безграмотных людей. Мое сердце билось, как барабан, я был очень рад, что дискуссия получилась серьезной и оживленной. Мы пообещали друг другу, что будем поддерживать связь, обмениваться научными материалами и университетскими кадрами – так было положено начало международному сотрудничеству между вузами. Я видел улыбки на лицах непальских коллег. Ранним утром следующего дня ко мне в гостиницу приехали профессор Вайдья и профессор Триратна с исторического факультета и привезли свои книги. Очевидно, это были основательные, серьезные труды. Я почувствовал уважение и восхищение. Мы снова договорились о том, что будем поддерживать связь, и распрощались. Провожая взглядом силуэты двух непальских профессоров, я осознал, что первое впечатление о научном сообществе Непала оказалось ошибочным, а сейчас все встало на свои места.
Как гласит китайская поговорка, любое дело начинать очень сложно, но когда начало положено, будет уже легче. Раньше, чтобы добраться из Китая в Непал, нужно было преодолеть тысячи ли, перебраться через реки и горы и потратить на это много дней. Сейчас из Пекина в Катманду можно долететь на самолете за четыре часа. Мир стал намного меньше. Нам, ученым двух стран, очень удобно приезжать друг к другу. Джомолунгма, стоящая на границе двух стран, перестала быть преградой и превратилась в символ крепкой дружбы. Когда я смотрю в будущее, мне хочется танцевать от радости.
В древности буддийским монахам запрещалось проводить ночь под одним и тем же деревом больше трех раз, потому что могло возникнуть чувство эмоциональной привязанности к месту ночлега.
По правде говоря, когда я впервые приехал в Катманду, то улицы города показались мне узкими, люди – одетыми не слишком опрятно, а дома – низкими и темными. Только закончилась моя командировка в Японию, и, разумеется, сравнения двух стран было не миновать. В голове крутилось одно: нужно поскорее уезжать отсюда и возвращаться домой!
Однако, проведя здесь всего полдня, я понял, что мое восприятие города меняется. Большие и маленькие, широкие и узкие улицы, по которым проезжал наш автомобиль, действительно были не самыми чистыми, а лица людей совсем иными, чем в Японии или Китае. Постепенно я стал замечать детали, которые напомнили мне о родине. Особенно вспоминалось детство, проведенное в провинции Шаньдун, а еще начало 1960 годов – время осуществления политики «четырех чисток»[120], когда мне пришлось переехать в деревню неподалеку от Пекина. Здесь повсюду бродили любимые мной собаки и свиньи. Они хрюкали и лаяли, осматривая мусорные свалки в поисках еды. Иногда раздавалось утиное кряканье или кудахтанье кур – эти домашние птицы прекрасно себя чувствовали в обществе собак и свиней. Дети резвились с поросятами и щенками. Порой из низеньких темных домиков просачивался дым от готовящейся пищи. Запах был, прямо сказать, не из приятных, но зато родной и бесхитростный – настоящее дыхание деревни. Конечно, Катманду – это огромный город, однако здесь все-таки чувствовалась сельская атмосфера. Как только я вспомнил родные места, так сердце сразу радостно затрепетало.
По вечерам местные улицы освещены неярким светом фонарей. Нельзя сказать, что неоновых ламп совсем нет, просто их мало, и горят они тускло. Некоторые места не освещены вовсе, поэтому, прогуливаясь, я с трудом мог различать силуэты людей. Если сравнить с ночью в районе Гинза в Токио, это, конечно, небо и земля – там огни сверкают, а электрический свет достает до самого неба. Словно из драгоценных жемчужин Лун-вана восточного моря [121], которые разгоняют ночной мрак, или из кристаллов буддийского царства Тушита построены золотые дворцы с серебряными колоннами, башнями в тысячу этажей, храмами в десять тысяч комнат. Они освещают всю вселенную, вплоть до дворца Нефритового императора, заполняют своим сиянием тысячи миров. Красиво-то красиво, но меня это не тронуло. Я хоть и был поражен, но внутри остался равнодушным.