— В субботу. Его отвезли домой на нашей машине, — ответил начпрод. — В пятницу мы отмечали завершение проверки. Выпивали дома у Валентина Ивановича. Присутствовал также полковник Худков. Правда, он побыл недолго: его отвезли домой часам к восьми вечера. Мы же закончили празднество в первом часу ночи!
— А где ночевал инспектор?
— У Валентина Ивановича. Мы там так набрались, что я сам еле до дому добрался! Утром я позвонил в техническую роту, чтобы прислали машину за инспектором, а потом на «газике» приехал к Наперову. Там мы распили бутылку «белой» «на дорожку» и посадили нашего проверяющего в машину. Он так растрогался, что даже заплакал. В общем, расстались друзьями. А как ты провел эти дни? Ничего не приключилось?
— Ничего особенного. Правда, «поцапались» в субботу с капитаном Поевым…
— А почему?
Зайцев все подробно рассказал.
Выслушав его, Потоцкий нахмурился. — Ничего хорошего, конечно, в этой истории нет, — пробормотал он. — Ладно, что хоть полковник Худков тебя поддержал, а то скандалов хватило бы на полгода!
— А в воскресенье все было спокойно, — сказал Иван. — Вот, сфотографировался у развернутого Знамени части. Пришел к трем часам в клуб. Ну, и наш фотограф Середов сделал снимок. Впрочем, ничего особенного. Вооруженные автоматами часовые принесли из штаба Знамя. Пока замполит Прохоров извлекал Знамя из чехла, в клуб никого не впускали. А затем там, фактически, установили пост номер один. Двое часовых стояли у Знамени, а начальник караула держал его за древко. Еще один часовой взял аккуратно Знамя за края и натянул его. Кандидаты на фотокарточку по очереди подходили, брали из рук разводящего незаряженный автомат и становились посредине Знамени. На деле, Знамя оказывалось наполовину загороженным фигурой фотографируемого. Я посмотрел на нашу святыню, но ничего особенного не увидел. Так себе, кусок красного шелка с большими желтыми серпом и молотом посредине, и с надписью наверху — «За нашу Советскую Родину!» Вот и все.
— И долго проходила эта процедура?
— Да на всех участников, а их было человек двадцать, не ушло и получаса. Впрочем, я сфотографировался первым да пошел в кладовку. Там сейчас художественная мастерская. Ребята такие вещи делают!
— Бывшие курсанты, наверное? Из вашей роты?
— Нет, как раз «старики» из кабельно-монтажной роты. Розенфельд собирается переманить их в нашу роту. Рисуют они капитально! Один из них даже предложил нарисовать мой портрет!
— Ну, и согласился бы.
— Я и согласился. Вот вчера просидел там целый час да и сегодня пойду.
— Ну, что ж, это хорошо! — одобрительно отозвался Потоцкий. — Иногда полезно занять себя чем-нибудь.
И после еще нескольких незначительных фраз начпрод удалился, как обычно, на свои продовольственные объекты.
Вскоре в продслужбе появился прапорщик Наперов. — Ну, Иван, давай, выписывай мне доверенности на получение мяса, рыбы и макарон, — сказал он, потирая руки. — Проверка завершилась. Теперь будем работать по-старому!
— Ну, как, Валентин Иванович, понравился вам инспектор? — спросил Зайцев.
— Нормальный мужик, — ответил Наперов. — Не церемонился, не важничал. За словом в карман не лез. Умеет работать и компанию поддержать! В общем, деловой человек!
— Какой же он деловой? — рассмеялся Иван. — Свалил на меня, фактически, всю работу, а сам тем временем ходил по гостям и пьянствовал!
— Не беспокойся! — возразил Наперов. — Он свое не упустит! На тебя он не «свалил» работу, а доверил ее! Он сразу разобрался, кто перед ним!
— Это в каком смысле?
— А в таком, что он понял, что ты хорошо знаешь работу и вполне в состоянии справиться, например, с тем же актом проверки! То, что проверяющий доверяет, это большая честь! Я об этом обязательно доложу товарищу Худкову!
— Ну, так в чем же его деловитость? — весело промолвил Зайцев. — Только в том, чтобы обнаружить, что я знаю делопроизводство и возложить на меня некоторые собственные функции?
— Не только в этом, — ответил завскладом. — Инспектор умеет блюсти и свои интересы! Так, например, он как бы невзначай поинтересовался, а нельзя ли заполучить у нас несколько баночек мясной тушенки. Я сказал, что немного можно…Ну, а он целый ящик с собой увез!
— Целый ящик? Ничего себе запросы!
— Ну, для инспектора это не так уж и много, — улыбнулся Наперов. — В прошлый раз проверяющий нас так разорил, что мы едва за месяц покрыли недостачу! А этот человек — скромный и, вместе с тем, деловой. Все-таки с пустыми руками не уехал!
— Значит, если бы он ничего не взял, вы бы считали его несерьезным, неделовым человеком?
— Конечно! А разве ты иначе думаешь? — воскликнул завскладом. — Зачем же тогда ехать с проверкой? Видишь, человек и хорошо отдохнул, отвлекся от житейской суеты, и свой интерес смог соблюсти! Учиться надо!
В целом, проверка не внесла существенных перемен в жизнь нашего героя. Опять потянулись однообразные, скучные дни, прерываемые только эпизодическими дежурствами по роте и штабу.
Всего неделя потребовалась Пранасу, чтобы набросать общие контуры портрета Ивана. — Завтра будешь позировать в последний раз, — сказал он Зайцеву в среду.
