Однако, несмотря на то, что среди опустившихся и несамостоятельных советских людей встречались, в порядке исключения, действительно умные, душевные и искренние люди, способные к состраданию, они настолько были придавлены окружающими людьми с их злобой, завистью и другими людскими пороками, что рассчитывать на «мессию» советское общество не могло. То же самое следует сказать и о медицине. В этой сфере также пребывали типичные советские граждане с присущими им характерными чертами: черствостью, равнодушием к страданиям других, грубостью и хамством. И хотя среди них, конечно же, были преданные своему долгу и «клятве Гиппократа» люди, они, в основном, не пользовались симпатиями своих коллег и обрекали себя на тяжелое, нищенское существование.
Вот и в воинской части, если бы не опальный подполковник-врач Северов, наверняка имели бы место и смертельные случаи. Ибо ни начальнику медпункта капитану Михайлову, ни санинструктору Пинаеву не было никакого дела до своих пациентов. Капитан Михайлов не считал даже нужным систематически посещать гарнизонный госпиталь для получения необходимых лекарств. Об этом Зайцев узнал, посетив однажды медпункт, в связи с сильной головной болью. Возможно, таким образом проявился грипп, свирепствовавший в воинской части. Солдаты без конца кашляли и чихали, часто нарушая тишину на поверках.
В лазарет больные помещались далеко не всегда, ибо грипп на этот раз был какой-то странный, бестемпературный. Поэтому воины переносили болезнь «на ногах». Вот и Зайцев, наконец, стал жертвой эпидемии…Впрочем, этого и следовало ожидать: болел и лейтенант Потоцкий, который, появляясь на работе, периодически заходился в кашле и чихал.
Кашель и насморк проявились у Зайцева вскоре после начала болезни его начальника, однако они прошли также внезапно, как и возникли, но вот вскоре им на смену пришла сильнейшая головная боль…
В медпункте, куда прибыл Иван, скопилось столько народа, что, казалось, «яблоку негде было упасть». Десятки солдат сидели и стояли в проходах. Отовсюду доносились кашель, чихание и хрип.
Зайцев сидел перед дверью заведующего медпунктом и слышал, как отставной подполковник Северов распекал своего начальника капитана Михайлова. — Привези хотя бы пенициллин для инъекций! — требовал он.
— Зачем он нужен? — возражал Михайлов. — Это же солдаты, а не какие-то «маменькины дети»! Пусть закаляются!
— Ты не хочешь понять, что заболевший гриппом человек не просто болен, а опасно болен! — взывал к совести начальника Северов.
— Да что такого опасного в гриппе? — весело отвечал Михайлов. — Каких-нибудь пять-шесть дней — и человек сам выздоравливает! Зачем тратить на них лекарства и расходовать без того ограниченные резервы?
— Какие резервы? Да мы уже почти целый год ничего не берем в госпитале! Можно же хотя бы один раз съездить и взять пусть самые элементарные, но все же лекарства? — настаивал Северов.
— А что это даст? — упирался Михайлов. — В «верхах» скажут, что мы не проводим профилактической работы! Зачем начальству знать, что и до нас дошла эпидемия? За это «по головке не погладят»!
— А если будут смертельные случаи? Что тогда? За это «погладят по головке»? — возмутился Северов.
— Смертельные? Да разве от гриппа бывают смертельные случаи? — засмеялся Михайлов.
— В декабре в городе отмечено десять таких случаев! — громко сказал Северов. — И это при бестемпературном гриппе! Понимаешь, как это опасно?
— Да, пожалуй, вы правы, — сдался, наконец, Михайлов. — Не хватало нам еще только смертельных случаев! Что ж, составьте тогда список необходимых лекарств, и я, как только будет возможность, съезжу в город.
— Вот список, — сказал Северов, — но ехать надо прямо сейчас, ибо у меня на исходе пеницеллин…
— Ладно, — согласился Михайлов, — мне как раз сегодня нужно отвезти тещу на вокзал, а потом ехать в Дом Политпросвещения обкома партии на лекцию о враждебной деятельности ЦРУ, и я, так и быть, заеду в госпиталь с оказией.
Весь этот разговор был хорошо слышен в коридоре, но солдаты не обращали на слова медицинских военачальников никакого внимания. Все сказанное военврачами не было секретом для воинов, которые сами считали происходившее делом естественным и привычным…
Очередь больных двигалась быстро. Северов опрашивал каждого из них и после того как немногословные солдаты сообщали о своем самочувствии, констатировал: — Так, грипп, температуры нет. Однако, он мне что-то не нравится…Помести-ка его, Пинаев, в лазарет. Пусть хотя бы денька три полежит! — Или: — Ангина! Высокая температура. Укол пенициллина сейчас и три раза в день! Полоскать горло фурацилином как можно чаще! И на неделю — в лазарет!
— Есть! — отвечал Пинаев.
