— Учите! — сказал покровительственно штабной офицер и хлопнул Розенфельда по плечу. — Ладно, со строевой подготовкой у вас все нормально. Пойдем-ка, подведем общие итоги. Распускай роту!
— Рота! Разойдись! — закричал Розенфельд. — Идите на свои рабочие места! Следующее мероприятие — завтра!
На другой день солдаты двинулись строем в установленное время к стрельбищу воинской части. Роту вел сам Розенфельд.
В месте назначения хозяйственников уже ждали капитан Козлов, прапорщик Обалдуйский и начальник клуба капитан Сиротин.
Каждый солдат нес на плече боевой автомат Калашникова.
Стрельбище представляло собой большую прямоугольную площадку, примерно двести на сто метров, расположенную внутри лесопарка рядом со складами горюче-смазочных материалов у самой стены, отделявшей воинскую часть от внешнего мира. Здесь Ивану еще не доводилось побывать, поскольку вход на объект располагался между охраняемыми вооруженными часовыми постами и был небезопасен. Когда же проводились стрельбы в учебном батальоне, он в это время лежал в лазарете. Вот почему Зайцев с любопытством смотрел по сторонам. — А разве здесь не опасно стрелять, товарищ капитан? — спросил он Розенфельда. — Ведь пули могут вылететь и в сторону части, и даже в город?
— Скорей они тебе в жопу вылетят! — успокоил его командир роты. — Смотри, вся передняя часть состоит из толстых бревен. Они наставлены друг на друга на большую высоту. А за ними — еще несколько слоев бревен!
И действительно, почти половина площадки была охвачена как бы полумесяцем из толстых древесных стволов. А перед бревнами стояли в ряд мишени — десять фанерных щитов с наклеенными на них бумажками, на которых были напечатаны большие черные кружки.
— Я не буду вам рассказывать, для чего нужны мишени, — произнес капитан Козлов. — Это вы усвоили еще в учебном батальоне. Ваша задача — произвести выстрелы. А уж мы определим, кто как стреляет!
— Надеюсь, среди вас нет воинов, не прошедших подготовку в учебном батальоне? — поинтересовался Сиротин.
— Нет. У нас таковой только один — Козолуп, — ответил Розенфельд. — Но он оставлен в казарме. Все присутствующие прошли учебный батальон.
— Ну, тогда все в порядке! Приступим к делу! — предложил Обалдуйский.
Воинам раздали по три патрона каждому.
— Смотрите, иоп вашу мать, не спешите! — поучал солдат Розенфельд. — Лучше стреляйте одиночными выстрелами. По крайней мере, хоть разок, но попадете!
— Первое отделение! На огневой рубеж — шагом марш! — скомандовал Козлов.
Первые десять воинов направились к деревянным ящикам, обозначавшим огневой рубеж.
— Огонь! — заорал Обалдуйский. — Стреляйте, товарищи!
— Раздалось несколько хлопков. Затем кто-то выпустил очередь.
— Я же говорил: не спешите, долбозвоны! — закричал Розенфельд.
— Не вмешивайтесь, товарищ капитан! — приказал ему Козлов. — Пусть стреляют, как могут! А вдруг они — настоящие снайперы?
Однако результаты первых выстрелов никого не обрадовали.
— Только трое попали в мишень! — объявил Козлов. — Да и те выбили всего по пять-шесть очков!
— Ах, вы, иоп вашу мать! — взвыл Розенфельд. — Совсем забыли о чести роты! Если и второе отделение будет так стрелять, я вам покажу, где раки зимуют!
Как раз в этом отделении и пребывал Зайцев. — Господи, хоть бы не промахнуться! — думал он.
— Цельтесь немного в сторону! Или вы не знаете, что пулю относит? — кричал Розенфельд. — Я же вам подробно рассказал обо всем перед стрельбами!
Ничего подобного командир роты не говорил солдатам. Но они поняли, что он пытается загладить свою вину перед штабными офицерами.
— Не волнуйтесь, товарищ Розенфельд, — успокоил его Козлов. — Ничего страшного не происходит. Для хорошей стрельбы, знаете, какой нужен практический опыт? А у них такового не имеется. Мы же это понимаем…
Перед самой стрельбой Зайцев надел очки и, когда услышал команду «Огонь!», прицелился. Но и в очках он не мог ничего разобрать на фоне березовых бревен. — Видимо, нужны новые очки, — подумал Иван. — Испортилось зрение от всяких там бумаг…
В это время загремели выстрелы.
— Эх, была не была…, - пробормотал Зайцев и нажал на спусковой крючок. Грохот автоматной очереди прорезал тишину.
— Ту, иоп твою мать! — выругался сзади Розенфельд. — Опять спешит, как голый на йэблю!
Но когда стали подводить итоги, оказалось, что Зайцев выбил одним махом три «девятки». — Двадцать семь очков! — радовался он.
— Таманский выбил двадцать восемь! — прокричал Розенфельд. — «Десять» и две «девятки»!
— Двадцать шесть у Шорника! — послышалось Зайцеву со стороны группы офицеров.
— Ну, вот видите, уже лучше! — сказал довольный Козлов. — Я же вам говорил!
После того как отстрелялись остальные воины оказалось, что примерно четверть роты сдала нормативы на «удовлетворительно» и только три человека — на «хорошо». Большинство же солдат либо совсем не попали в мишень, либо выбили очень немного очков.
Иван получил за свой выстрел оценку «хорошо» и был очень доволен. Он прекрасно понимал, что своим результатом обязан скорей везению, чем умению стрелять.
