— Да ладно. Что было, то было! — успокоил его начпрод. — И не во всем виновен Костюченко. Это я насчет списания. Видишь ли, тут консервы понадобились кое-кому повыше. Неужели ты думаешь, что Наперов стал бы так дорого платить за Костюченко? Они долго торговались с Подметаевым и сошлись на десяти банках…Майор требовал больше, но Наперов сказал, что это вымогательство и он будет жаловаться товарищу Худкову. Тут Подметаев понял, что «перегнул палку» и согласился с условиями Наперова.
— Но все равно пятьдесят килограмм — это очень много! — сказал, смягчившись, Иван. — Это больше ста пятидесяти банок! По накладным все будет видно, особенно при переводе в мясо!
— Придется, видимо, списывать по нескольку раз, — сказал задумчиво Потоцкий.
— А может осуществить списание без накладных? — спросил Зайцев.
— А как? Я таких способов не знаю!
— Ну, давайте спишем их по акту, скажем, как естественную убыль!
— Консервы в металлических банках?
— Ну, и что?
— Но для этого ведь нужно соответствующее основание?
— Так давайте поднимем наши директивные документы! В них мы наверняка что-нибудь найдем! В конце концов, разве вы не знаете, что представляют собой решения нашего правительства или министерства обороны? Да ведь там один документ противоречит другому! Их можно читать и трактовать так, как вам заблагорассудится!
— Да это — мысль! — согласился Потоцкий. — Надо поднять все руководящие документы! Думаю, что мы действительно найдем там что-нибудь полезное!
Г Л А В А 20
Ц Е Н Н О Е П Р Е Д Л О Ж Е Н И Е
Постепенно подходил к концу март. Снег уже сошел к двадцатому числу, и Зайцев возвратился из отпуска, когда от зимы остались только одни воспоминания.
Конец марта был на редкость теплым. Несмотря на то, что солнце не часто освещало унылую ржаво-серую землю, дожди почти не выпадали. Когда же наступил апрель, и рассеялись свинцовые облака, стало по-настоящему солнечно и в природе, и в душах людей. Человеческое настроение тесным образом связано с природой. Хмурая, дождливая погода вселяет апатию и уныние, солнечная же поднимает настроение, повышает сопротивляемость организма по отношению к болезням и социальным конфликтам.
Как бы в ответ на весенний призыв к активности, Зайцев усилил свою мыслительную работу. После тщательного изучения всех директивных документов о работе продовольственного снабжения он нашел, наконец, необходимую бумагу — приказ наркома обороны еще аж от тысяча девятьсот сорок седьмого года! Оказывается, этот акт до сих пор действовал! Впрочем, в штабе воинской части хранились очень многие документы, не утратившие своей законодательной силы еще чуть ли ни с тысяча девятьсот семнадцатого года! Как в свое время верно отметил Иван, руководящие документы в самом деле были настолько запутанными, противоречивыми, расплывчатыми по смыслу, что их можно было трактовать как угодно, а это открывало огромные просторы для мошеннической деятельности.
— Вот, смотрите, товарищ лейтенант, — сказал Зайцев начпроду, — перед вами приказ наркома обороны. Здесь подробно освещаются вопросы, связанные со списанием любых материальных ценностей.
— Да, но что этот приказ дает?
— Как что? — усмехнулся Зайцев. — Здесь подробно расписаны нормы естественной убыли на продукты, сообразно срокам их хранения.
— Но ведь в приказе ничего не сказано про консервы?
— Пожалуйста, посмотрите внимательней. В самом деле, слово «консервы» в приказе отсутствует. Но зато есть фраза «мясо» и «мясопродукты»!
— Да, но это имеется в виду мясо…там…колбаса, ветчина…Свежие продукты и копчености!
— А может быть имеются в виду «консервы мясные»? — улыбнулся Иван. — О каких копченостях, колбасе и ветчине может идти речь в армии? Да этих продуктов нет в магазинах и на «гражданке»!
— Ну, не знаю, — сказал с сомнением Потоцкий, — трактовка уж больно уязвимая…Да и приказ очень старый. Чуть ли не времена Ивана Грозного. Думаю, этот документ не подойдет!
— А я считаю, что именно этот приказ и нужен! — настаивал Зайцев. — Хотя бы из-за его расплывчатости. Посмотрите, другие бумаги несколько хитрей. Хотя и к ним можно найти подход! Но этот документ — просто подарок! Да и что говорить об его давности, коль скоро он не отменен! Значит, действует!
— Надо поговорить с Наперовым, — задумчиво молвил начпрод. — Уж Валентин Иваныч — опытный в таких делах человек! У него настоящее чутье на опасность. Он не подведет!
Наперов, пришедший вечером в продслужбу, с интересом воспринял предложение Зайцева. — О, вот это уже научный подход! — обрадовано воскликнул он после того, как Иван рассказал о сути дела. — Давай-ка сюда приказ!
Ознакомившись с содержанием документа, заведующий продскладом подмигнул Потоцкому: — Вот молодец Зайцев! Да это настоящее «золотое дно»!
— Но ведь тут не все так гладко, — возразил Потоцкий. — Смотрите, Валентин Иваныч, здесь не сказано, что нужно списывать именно мясные консервы?
