— А что такое два стакана для здорового мужика? — улыбнулся Крючков. — Разве я не прав, Петь? — Он толкнул локтем в бок Чистова.
— Прав, прав, Валера! — ответил тот, опрокидывая еще один стакан.
— Да сколько его тут у вас? — поморщился Грицкевич. — Тут, наверное, на всю роту хватит вина? Так можно до смерти упиться!
— А кто тебя заставляет?! — возмутился Крючков. — Не хочешь — не пей! А ты, Вася, — обратился он к Таманскому, — не наливай больше никому! Пусть каждый сам себе наливает! За шиворот лить не будем!
— Может, песни будем петь? — предложил вдруг Султанов. — А то так весело на душе стало!
— Да ты что?! — рассердился Чистов. — А если мимо казармы пройдет кто-либо из Политотдела? Что тогда? Вам, гандонам, по выговорешнику, а мне, сержанту, света белого не видать!
— Ладно, бросьте вы спорить! — перебил ребят Зайцев. — Устроили базар как в очереди у билетной кассы!
— Во, Чистов, — спросил вдруг Крючков, — а ты встал бы в очередь?
— В какую очередь? — переспросил его товарищ.
— Ну, скажем, там…за колбасой или билетами…
— За кого ты меня принимаешь? — засмеялся Чистов. — Да чтобы я, столь серьезный человек, стал стоять в очередях?! Это невозможно!
— Так говорят все, — возразил Шорник, — однако суть дела не меняется: очереди как были, так и остались! Значит, стоят в них люди!
— Встанешь, когда захочешь есть! — буркнул Султанов. — Не от хорошей жизни люди целыми днями толпятся в очередях!
— А мне думается, — покачал головой Крючков, — что наши люди будут давиться в очередях, даже если станут продавать говно в банках! Просто наши граждане не могут жить без очередей!
— Хорошо тебе, этакому здоровенному лбу, говорить такое! — улыбнулся Грицкевич. — В нашей стране, у кого кулак больше, тот и прав! Но ведь не все же такие сильные? Как же тогда быть остальным?
— Значит, ты считаешь, — вмешался Зайцев, — что наши люди стоят в очередях только из жизненной необходимости и нужды?
— Да, именно так! — согласился Грицкевич.
— Но тогда как же очередь в мавзолей? — улыбнулся Иван. — Тут, по-моему, нет никакой жизненной необходимости!
Грицкевич с недоумением посмотрел на него.
— Ну, тут, видишь, дань уважения…, - пробормотал он.
— Но причем же тогда жизненная необходимость? — рассмеялся Крючков. — Вот тут-то как раз и подтверждается моя мысль, что наши люди — просто дурачки! Выставили на обозрение покойника — и, пожалуйста, сразу же столпились в самую большую очередь в мире! Это что, они там с голоду стоят, что ли?
— Ну, не надо мерить всех одним аршином! — рассердился Преснов. — Я вот всю жизнь прожил в Москве и ни разу не был в мавзолее! Пускай там разные раздолбаи стоят в очередях…Я себя к таким не отношу!
— Я тоже никогда не ходил в мавзолей! — бросил Султанов. — Что мне там делать? Это все провинция! Так сказать, туристы!
— Ну, так если провинция, значит, обязательно дурачки?! — возмутился Чистов. — Да мне этот ваш мавзолей сто лет не надо! Хоть я и провинция!
— Да и я видал этого Ленина, — поддержал Чистова Таманский, — в гробу, в белых тапках!
Зайцев и Шорник переглянулись. Установилась тишина.
— Ну, ладно, ребята, пойдемте-ка спать! — распорядился вдруг Крючков. — А то мы так просидим, пожалуй, до самого утра!
— Оставь там граммочку на опохмелку, — сказал Преснов. — Завтра же голова разболится!
— Какое там завтра? — усмехнулся, глянув на часы, Шорник. — Уже, пожалуй, сегодня: сейчас почти час ночи!
После этих слов воины стали подниматься со своих мест и поспешно покидать «сушилку».
Иван, как всегда, после выпивки проворочался с боку на бок на постели, пока дневальный не прокричал «подъем!».
На зарядку в этот раз он не пошел, а сразу же забежал в умывальник. «Старики» не обратили на его поступок никакого внимания, а начальства в казарме не было.
После завтрака Зайцев прибыл в штаб, где его уже ждал лейтенант Потоцкий.
— Ну, здравствуй, товарищ Зайцев! — улыбнулся он. — С возвращением, как говорится, в родные пенаты!
— Спасибо, товарищ лейтенант! — ответил Иван. — Ну, как тут у вас? Все в порядке?
— Да все, вроде бы, в порядке. Но есть неприятность!
— Какая?
— Майор Подметаев засек кладовщика Костюченко в самоволке!
— А почему же мне ничего не сказали об этом в роте? — удивился Зайцев. — Это же весьма скандальное дело!
— Дело в том, что Наперов «замял» эту историю…Понимаешь?
— Каким образом?
— Само собой разумеется, консервами!
— Так что, теперь опять придется их списывать?
— Придется! — кивнул головой Потоцкий. — Причем немалое количество!
— Сколько?
— Килограммов пятьдесят!
— Милые мои! — возмутился Иван. — Да это же сколько будет банок?
— Много, товарищ Зайцев, — грустно сказал начпрод, — но что ж поделаешь, если нужно?
— И все из-за этого гандона Костюченко? — спросил со злостью Иван. — Еще и года не прослужил, салага, а ему уже водочку подавай!
Тут он вспомнил, как сам однажды посылал Костюченко за водкой и остановился…
— Да не за водкой он ходил, товарищ Зайцев, — возразил Потоцкий. — Он тут девку себе завел…Понимаешь?
— Час от часу не легче! — воскликнул Иван. — Так он что, совсем обнаглел?!
