— Что ты, лейтенант? — улыбнулся Наперов. — А разве тут сказано, чтобы не списывать мясные консервы? Вот в чем зацепка! Товарищ Зайцев совершенно прав! Зачем мы будем списывать консервы за счет солдатского желудка, когда есть документ, позволяющий свободно списывать продукты за счет государства? Тут и в моральном плане все в порядке! И что самое главное, это еще более выгодное дело в количественном отношении!
— Почему? — нахмурился начпрод.
— Да потому, что теперь можно списывать консервы не по десять-двадцать жалких килограммов, а сразу по пятьдесят и больше! А это значит, произведем раз в год списание — и порядок: не надо потом трепать нервы. Консервов вполне хватит на целый год для всех: от нас до более высоких лиц! — воскликнул довольный Наперов и снова стал перечитывать приказ.
— Есть тут, конечно, и негативные моменты, — сказал он с грустью спустя несколько минут и положил документ на стол. — Здесь говорится о сроках хранения в неделях и месяцах…А кто же запасает консервы на такой короткий срок?
— Вот это я и имел в виду, — оживился Потоцкий. — Здесь явно идет речь о скоропортящихся продуктах, а не о консервах!
— Да подожди ты! — рассердился Наперов. — Интересную ты, понимаешь, занял позицию! Вместо того чтобы искать возможность как преодолеть возникающие у нас трудности, ты занялся защитой собственных предрассудков! Ведь не так давно сам осуждал за это товарища Зайцева? А теперь, когда он пошел по правильному пути, «вставляешь ему палки в колеса»!
— Вы неправильно меня поняли, Валентин Иваныч, — примирительно заговорил Потоцкий. — Я просто так хочу устроить дело, чтобы не было никакого криминала! Понимаете?
— А какой у нас может быть «криминал»? — возмутился заведующий продскладом. — Мы же ничего не воруем! Все у нас делается на законном основании. Вот спишем естественную убыль и, тем самым, очистим склад от ненужного излишнего продовольствия! На основании приказа министра обороны, неважно, что он раньше назывался наркомом, мы составим акт на списание консервов и комиссийно все оформим. Кто у нас там председатель комиссии? Втащилин? Ну, вот, пусть он и проверяет законность нашего списания! А уж если подпишет соответствующий акт, пусть сам и отвечает за то, что мы списали! Это не наше дело!
— Да, но ведь мы — специалисты! — возразил Потоцкий. — Что знают все члены комиссии о порядке списания материальных ценностей? Они распишутся, даже не читая. В крайнем случае, заартачится только один Втащилин, да тут позвонит Худков, и он безоговорочно уступит…Все, как вы понимаете, зависит от нас!
— Что ты все упираешься?! — вновь рассердился Наперов. — Боишься ответственности? Так ты тут будешь совершенно не при чем! Я же говорю: пусть отвечает соответствующая комиссия. Хотя, кто тебе сказал, что вообще кто-то будет отвечать? Или ты не знаешь наши порядки? Да все эти приказы для того и пишутся, чтобы их именно так использовали! Думаешь, там чиновники не знают, — он поднял правую руку вверх, — что делается на местах? Да все у нас взаимосвязано! «Рука руку моет»! Не зря мы периодически отсылаем в главк подарки! А те, само собой разумеется, в министерство! Да если бы в Москве хотели нашей крови, — завскладом махнул рукой, — они давно бы уже нас отсюда просто вышвырнули! Или ты не знаешь наших законов и правосудия? У кого сила и власть — тот и прав! Будь ты хоть сто раз справедливый и принципиальный — согнут в бараний рог! Всегда найдут повод для расправы. А если ты будешь вести себя обычно, списывать, скажем, помаленьку то или иное добро, делиться кое с кем, никто тебя не обидит! Даже будешь поощрен! Понимаешь?
— Да все это я понимаю, — кивнул головой Потоцкий, — но хочется, чтобы все было, как говорится, «без сучка, без задоринки»! Чтобы не к чему было придраться…
— А кто будет придираться? — усмехнулся Наперов. — Если бы ты действительно стал все делать «без сучка и без задоринки», тогда придрались бы все, кому не лень! А коли ты будешь вести себя так, как принято в этом мире, кому ты будешь нужен?
— Знаете что, Валентин Иванович, — вмешался в разговор Зайцев. — А что тут плохого, если в приказе определены небольшие сроки хранения мясных продуктов? Значит, мы можем списывать довольно большое количество консервов, ибо они хранятся у нас свыше года. Смотрите, здесь в таблице есть графа «свыше года». А это — самый большой процент!
— Вот! — кивнул головой Потоцкому завскладом и показал пальцем на Ивана. — Учись! Это — настоящий хозяйственник! Это — будущий опытнейший руководитель! Он не разглагольствует, а ищет пути решения трудных задач!
Потоцкий смутился.
— Да что вы, Валентин Иванович, — улыбнулся Зайцев. — Какой из меня хозяйственник? Я просто хочу все сделать как можно лучше!
— Ладно, не скромничай! — сказал Наперов. — Лучше посмотри, вернее, прикинь, сколько мы сможем списывать ежегодно консервов по графе «свыше года».
Иван взялся за арифмометр.
— Ну, двести, или даже двести пятьдесят килограммов…, - сказал он после недолгой паузы.
