— Двести пятьдесят килограммов! — подскочил Наперов. — Вот это да! Какая удача! Друзья мои, вы не представляете себе, какое открытие мы сделали! Молодцы! Вот это дело! Пойду немедленно доложу товарищу Худкову! — И он выбежал из кабинета.
— Вот еще! Зачем обо всем докладывать заместителю командира? — возмутился Зайцев.
— Каждому хочется выслужиться перед начальством! — пробормотал Потоцкий. — Небось, будет там говорить Худкову, что сам сделал такое открытие! Впрочем, у них там свои отношения…Думаю, Валентин Иваныч сам знает, что ему нужно делать, а что нельзя!
Иван достал бланки накладных и стал их заполнять.
Неожиданно вернулся заведуюший продскладом. — Иван! — крикнул он. — Бери приказ и иди со мной: товарищ полковник приглашает тебя к себе!
Потоцкий подскочил: — А как же я?!
— Посидите и подождите нас здесь, товарищ лейтенант! — сухо ответил Наперов. — Мы скоро вернемся и все расскажем.
Зайцев, ведомый завскладом, хотел вначале постучать, прежде чем войти в кабинет военачальника, как это предписывалось ритуалом, но Наперов с силой распахнул дверь и, буквально, втолкнул его внутрь.
— Садитесь, товарищ Зайцев! — быстро сказал Худков, как бы давая понять, что условности здесь ни к чему.
Иван уселся на один из расположенных вдоль стены стульев, а Наперов устроился на стуле напротив начальника тыла.
Полковник Худков улыбнулся. — Как вам пришло это в голову, молодой человек? — обратился он к Ивану. — Неужели вы сами, без чьей-либо помощи, дошли до этого?
— Ну, я, конечно, советовался с товарищем Потоцким, — пробормотал Зайцев.
— С каким там Потоцким? — пренебрежительно махнул рукой Худков. — Да разве он способен стратегически мыслить? Я еще тогда, при списании свиней, засомневался в Потоцком…Не его это была мысль! Это ты, товарищ Зайцев, придумал! Это твоя заслуга!
— Ну, что вы, товарищ полковник, — смутился Иван, — разве может один человек иметь столько заслуг? Во многом, это заслуги моих руководителей, в том числе и товарища Наперова…
— Наперов — хороший тактик! — кивнул головой Худков. — Но вот стратегом он не является…
— Малость подучиться бы, да война не дала! — вставил завскладом.
— Да, — продолжал Худков, обращаясь к Зайцеву, — а ты — прирожденный хозяйственник! Тебе бы и работать начальником продснабжения! А? Как моя мысль?
— Я же простой солдат? — возразил Иван.
— Ну, и что? — улыбнулся полковник. Когда-то мы все были простыми солдатами. Закончишь службу, пошлем тебя на офицерские курсы и вернешься к нам в часть уже начальником продснабжения…
— А как же Потоцкий? — спросил Зайцев.
— А это уже не твоя проблема, — ответил Худков. — Россия — страна большая. Найдем ему где-нибудь место. За это можешь не беспокоиться. Ну, как, подумаешь о моем предложении?
— Так точно! Подумаю! — пробормотал озадаченный Иван.
— Ну, можете идти, — весело сказал военачальник. — Составляйте первый акт на списание. Там посмотрим, что получится!
— Есть! — ответили в один голос Зайцев с Наперовым и вышли в коридор.
— Смотри! — сказал перед дверью продслужбы заведующий складом. — Потоцкому ни слова! Не надо его расстраивать! Он и без нас знает, что Худков его не любит!
— Ну, как дела? — спросил без энтузиазма начпрод, когда наши герои вернулись. — Одобрил Худков это списание?
— Да, одобрил, — ответил Зайцев. — Он даже обрадовался и всех похвалил!
— И меня?
— И вас, товарищ лейтенант, — быстро сказал Наперов. — Он высоко оценил работу всей продовольственной службы!
— Ну, и слава Богу! — вздохнул Потоцкий. — Тогда все в порядке!
— Когда подготовить акт? — спросил Зайцев. — Может быть уже завтра?
— Нет, постарайся набросать черновик сегодня, — сказал завскладом. — Ты же слышал, что Худков распорядился не затягивать это дело?
— Хорошо, — кивнул головой Иван. — Сразу же после обеда составлю черновик…
— Ну, а потом посмотрим и примем решение, — одобрил сказанное Потоцкий.
После обеда Зайцев довольно быстро справился с поставленной задачей. Вычислить количество списанных консервов не составило труда. Тем более что все цифры были в наличии. Оставалось только перевести проценты в килограммы. Иван набросал на листок все необходимые данные и приступил к оформлению накладных. Когда он справился и с эти делом, время подошло к трем часам. Пора была идти к Скуратовскому.
— О чем нам сегодня говорить? — подумал Зайцев. — Ах, да!
Он вспомнил, как ему досадил писарь секретной части рядовой Трунов. Этот парень был из одного с Зайцевым призыва. За время совместной службы он никак себя не проявил: был незаметен и тих. Никого не трогал. Сидел у себя в секретной части да строчил бумаги по указке прапорщика Добророднова. Так бы и дослужил он беззаботно до конца, если бы вдруг не стал вести себя довольно агрессивно…
Вообще-то в армии нетрудно проследить за людьми. За два года выплывают наружу все их моральные и психологические черты, которые в другой обстановке совершенно незаметны. И рано или поздно перед солдатами раскрывается подлинный облик своего товарища, как бы он ни пытался таиться.
