— Ладно, там увидим, — буркнул Шорник и посмотрел на Зайцева. — У тебя нет сейчас денег, Иван?
— Немного есть…А сколько тебе нужно?
— Ну, рубля четыре. Хочу взять бутылку!
— А, столько наберется, — пробормотал Иван. — Вот, возьми пять рублей!
— Спасибо! — сказал Шорник и выбежал из кабинета.
Г Л А В А 21
В Е Ч Е Р Н И Й З В О Н
На другой день накануне следования на обед Зайцев заметил, что его сверстники, собравшись в кучку в казарменном коридоре, что-то энергично обсуждают. Увидев Ивана, они прекратили разговоры и тотчас разошлись. Один Трунов, стоявший в центре, остался на месте и с ненавистью посмотрел на Зайцева. Тот вспомнил разговор со Скуратовским. — Неужели принял меры? Да так быстро? — подумал он, но тут же успокоился. — Навряд ли. Времени для этого было мало…
Однако после обеда к Зайцеву в штаб зашел Таманский. — Я хочу с тобой поговорить, Ваня, — сказал он.
— Ну что ж, присаживайся, — Зайцев показал на стул.
— Видел перед обедом толпу ребят? — спросил Таманский.
— Видел.
— Они обсуждали сегодняшнее происшествие, случившееся в штабе…
— Какое? Я что-то ничего не слышал!
— Внешне ничего такого не произшло. Только вот начальник секретной части Добророднов выгнал из штаба этого полулитовца Трунова!
Зайцеву стало все ясно, однако он сделал вид, что ничего не понял. — Как он его выгнал? — спросил с деланным изумлением Иван.
— Пришел и сказал, что ты, дескать, Алексей, видно много языком болтаешь, вот и предложили тебя убрать…
— А кто предложил?
— Ну, судя по словам Трунова, он ничего об этом не сказал. Вероятно, Политотдел.
— Ты думаешь, Политотдел?
— Наверное, но Трунов рассказывает всем, что это твоя работа!
— Почему?
— Он говорит, что недавно крупно с тобой повздорил, и вот ты, якобы, ему отомстил!
— Ну, что ж, — улыбнулся Иван, — пусть тогда так и считает. «Знает кошка, чье сало съела»!
— Так что, ты в самом деле ходил в Политотдел? — удивился Таманский.
— Нет, не беспокойся, — кивнул головой Зайцев, — в Политотдел я не ходил. А что касается догадок Трунова, то пусть думает обо мне, что хочет. Я плевать хотел на его мнение! Он меня, Вася, так оскорбил недавно в присутствии «молодых», что я его теперь просто ненавижу!
— А что такое?
— Да он ударил меня сзади по ногам, когда мы шли строем в столовую!
— Вот, гад! Что же ты мне об этом не сказал? Я бы ему начистил рожу!
— Я сам разберусь, Вася. За это не беспокойся. Спасибо, что рассказал мне про труновские сплетни!
— Да не за что!
После этого разговора Зайцев отправился в учебный батальон, чтобы подписать акт о списании мясных консервов. Все члены комиссии уже расписались, отсутствовала только подпись председателя. Прежде чем идти, Иван позвонил и узнал, что подполковник Втащилин на месте.
Однако не так просто было попасть на прием к видному военачальнику.
— Подожди, — сказал секретарь комбата батальонный писарь ефрейтор Шильненков, — сейчас у товарища Втащилина совещание.
— А может, я подойду позже? — спросил Зайцев. — У меня ведь много работы, а сидеть часами нет возможности…
— Да вряд ли тебе придется долго ждать, — успокоил его писарь. — Совещание уже идет с полчаса. Еще десять-пятнадцать минут — и все! Посиди тут!
— Ну, если десять-пятадцать минут, тогда можно, — согласился Иван.
Он уселся на предложенный стул, и они разговорились. Шильненков вспомнил службу в учебном батальоне: он был сверстником Ивана, только служил в первой учебной роте.
— Хорошо, что я в свое время отказался от сержантских лычек, — сказал писарь. — Вон, посмотри, где теперь эти сержанты? Кто в Казахстане, кто в грязном Первомайске! И ответственность у них какая!
— Да, сержантом быть малоприятно, — согласился Зайцев. — Однако же, почему-то большинство охотно рвется к власти…
— Это у людей в крови! — улыбнулся Шильненков. — Власть они очень любят! Мне же, слава Богу, этого не надо. Дослужить бы, да — домой! Ты, видимо, тоже такого же на этот счет мнения?
— С чего ты это взял?
— Ну, пошел же ты в штабные писаря…
— Да это же чистая случайность!
— Говори!
— Да, представь себе. Меня просто пригласили работать в штаб.
— Кто пригласил?
— Один «старик». Нужно было готовить кого-то на место уходившего на дембиль писаря-«деда». Ну, вот никак не могли подыскать желающего и предложили мне.
— У меня все было проще, — улыбнулся Шильненков. — Я подружился с начальником штаба батальона майором Пышкиным. Вернее, мои родители. Они приезжали на присягу и познакомились с ним. Пригласили его в ресторан. Посидели-поговорили. Предложили ему съездить летом к нам в Ригу, отдохнуть на взморье…
— И он согласился?
— Конечно, — засмеялся Шильненков. — Кто же откажется? Вот он и взял меня к себе в писари. Теперь мы не просто начальник и подчиненный, а настоящие друзья! — И батальонный писарь надулся от гордости.
В это время открылась дверь кабинета комбата, и в приемную стали выходить офицеры.
— Вот видишь, кончилось совещание! — обрадовался Шильненков. Иван посмотрел на часы. — Ого, почти полчаса отсидел! — буркнул он, встал и уже хотел зайти к комбату, но батальонный писарь остановил его: — Подожди! Так не годится! Нужно сначала доложить!
