Зайцев аккуратно спрыгнул вниз и прикрыл окно. После некоторой сумятицы они подхватили под руки Шорника и потащили его в медпункт. Только теперь Иван понял, что задача у них была не из легких! Шорник едва передвигал ноги и почти всю свою тяжесть обрушил на худосочного Зайцева. Потоцкий, правда, старался изо всех сил помочь своему подчиненному, но это ненамного облегчало дело.
— К-куда…в-вы м-меня в-ведете? — вопрошал одеревенелым языком Шорник. — Н-на…гау…пату…вахту?
— Тихо ты, не шуми! — прикрикнул Потоцкий. — Попадемся из-за тебя!
Но Шорник от этого не успокоился. — Г-где я?! — крикнул он. — К-куда я п-поп-пал?
Наконец, наши герои подошли к входу в медпункт. Там их ждал Пинаев с двумя здоровенными парнями. — Это курсанты, — сказал он. — Они не выдадут!
Курсанты по команде санинструктора быстро подбежали к Шорнику и сменили измученных Зайцева с Потоцким.
— Тащите его вверх! — приказал Пинаев. — И сразу же ложите в постель, в третью палату!
Воины повиновались.
Но не успели они войти в здравпункт, как Шорник вдруг стал вырываться и громко запел: — Вечерний звон! Вечерний звон!
— Быстрее, долбоиобы!!! — заорал Пинаев.
Курсанты рванули так стремительно, что Шорник показался в их руках легчайшим перышком! Через мгновение они исчезли в глубине здания.
— Спасибо, товарищ сержант! — сказал, улыбаясь, Потоцкий.
— Спасибо! — повторил Иван.
— На здоровье! — ответил Пинаев и знаком подозвал к себе Зайцева. — Спасибо в карман не положишь! — пробурчал он ему в ухо. — Ставь бутылку за помощь!
— В этом можешь не сомневаться! — ответил Иван.
Г Л А В А 22
П Р Е Д Л О Ж Е Н И Е С К У Р А Т О В С К О Г О
На вечерней поверке Шорник, естественно, отсутствовал, и когда назвали его фамилию, Зайцев прокричал: — Болен, лазарет!
Еще перед ужином он сообщил старшему сержанту Лазерному о «болезни» Шорника. Тот удивился: — А что с ним такое?
Иван ответил: — Наверное, грипп, потому что температура у него была больше тридцати девяти!
Розенфельд в этот вечер в роту не приходил, поэтому можно было надеяться, что опьянение Шорника пройдет незамеченным.
В жизни часто бывает, когда совершивший какой-нибудь проступок человек прячется, хитрит, чтобы скрыть содеянное, но непременно попадается и подвергается наказанию. А вот тот, кто действует нагло и в открытую, во многих случаях остается вне подозрений. Так получилось и с Шорником.
На следующее утро Потоцкий с Зайцевым обсуждали у себя в кабинете вчерашнюю историю.
— Что там такое случилось с Шорником, — недоумевал начпрод, — чтобы так набраться?
— От него ушла жена, — ответил Иван.
— Да ну?!
— Прислала ему письмо, что, мол, просит простить ее, что их прежняя любовь была лишь мимолетным увлечением и что она нашла себе другого мужчину…
— Вот сучка! Не могла выдержать два года!
— Неужели женщины так жаждут мужчин? — спросил с изумлением Зайцев. — А я читал в нашей медицинской литературе, что женщины абсолютно безразличны к половой жизни, что активны здесь только мужчины…
— Или ты не знаешь нашу литературу? — рассмеялся Потоцкий. — У наших ученых ведь на уме только одно строительство коммунизма! Все их книги, издаваемые в СССР, не имеют ничего общего с реальной жизнью!
— Так неужели женщины тоже хотят мужчин?
— Представь, что не меньше, чем мужчины женщин!
— Не может быть?!
— Да я по своему опыту знаю, что стоит хоть один раз не вставить вечером жене, так она весь следующий день ходит мрачная как туча! А если засадишь, аж кричит от удовольствия! Вот тебе теория и практика!
— И чего он так переживает? — недоумевал Зайцев. — Не такая уж красавица его жена, чтобы из-за нее убиваться! Да и старше она его на целых пять лет!
— Это как сказать! — кивнул головой Потоцкий. — Значит, сумела его чем-то увлечь! Не зря говорится: «любовь зла, полюбишь и козла»!
— Ну, если что так…
— Слушай, товарищ Зайцев, — спросил вдруг начпрод, — а что тебе сказал на ухо Пинаев там, на ступеньках медпункта?
— А! — вспомнил Иван. — Он потребовал, чтобы я поставил ему бутылку «белой»!
— Ну, а ты?
— А я сказал, что поставлю!
— А где ты ее возьмешь?
— Как где? — усмехнулся Зайцев. — Пойду в самоволку и куплю. Там за забором, — он махнул рукой, — есть винный магазин.
— И думать не смей! — испугался Потоцкий. — Еще не хватало, чтобы ты погорел! Я сам схожу в наш магазин и куплю для него бутылку!
— Вот деньги! — Зайцев полез в карман.
— Не надо, — покачал головой начпрод, — у меня деньги есть.
— А с какой стати вы будете за меня платить?
— С такой же, как и ты. Я-то, слава Богу, получаю больше тебя. Мне это будет не в убыток, поэтому нечего предлагать мне свои гроши!
— Спасибо! — пробормотал Иван. — Но мне нужно достать бутылку как можно скорей, ибо я собираюсь перед обедом навестить Шорника.
— Ну, что ж, тогда я сейчас пойду, — сказал Потоцкий и отправился в военторговский магазин.
Тем временем Зайцев оформил все продовольственно-путевые документы и выдал их посетителям. Когда Потоцкий вернулся, Иван завершил утреннюю работу и склонился над актом, который еще вчера перед ужином начпрод принес от Худкова, собираясь списать с книги учета мясные консервы.
