— Что за вино? — поинтересовался Шорник.
— «Леанка», болгарское, — ответил начпрод, — хорошее сухое вино.
— Ну, за твое здоровье, Вацлав! — сказал Зайцев, и воины чокнулись.
— В самом деле, хорошее вино! — улыбнулся Шорник. — А много вы взяли?
— Четыре бутылки по ноль-семь! — ответил Потоцкий.
— Очень хорошо! — воскликнул «больной».
— Послушай, Вацлав, — пробормотал начпрод, — в последнее время ты стал очень неосторожен…
— Знаю, товарищ лейтенант, — кивнул головой Шорник, — я в эти дни несколько расслабился. Тут еще этот развод! Как подумаю о том, что меня бросила моя Елена, так чувствую, как что-то сдавливает мне грудь. Такое состояние, как-будто задыхаюсь…
— Это все нервы, — сказал Зайцев. — Нужно успокоиться. Что ж теперь поделать? В конце концов, жизнь есть жизнь. Найдешь себе другую женщину. Парень ты видный, не пропадешь!
— Да разве я найду такую же? — заплакал Шорник. — Я ведь в самом деле люблю ее!
— Ну, ничего, успокойся! — махнул рукой Потоцкий. — Вот выпей еще. Тебе станет легче!
Шорник отхлебнул из стакана.
— Меня вызывает к себе на беседу майор Подметаев, — сказал Зайцев. — Возможно, мы узнаем, что известно Политотделу о последних событиях.
— Надо бы тебе, Вацлав, «сбавить обороты», — промолвил Потоцкий. — Нечего рисковать! Если хочешь выпить, так выпей, но чтобы никто не знал! Не надо перебарщивать!
— Ладно, я возьму себя в руки! — пообещал Шорник. — Главное — чтобы не выплыла наружу вчерашняя история!
— Да, еще. Будь осторожней! Не исключено, что в медпункт зайдет Розенфельд, — добавил Зайцев.
— Он уже сегодня заходил, — улыбнулся Шорник, — но Пинаев сказал ему, что у меня высокая температура, страшный насморк, и все это очень заразно. «Папа» выскочил из медпункта как угорелый! Боится за свое здоровье!
— Ну, слава Богу! — вздохнул Потоцкий. — Если Розенфельд поверил, значит, пока еще никто не знает о случившемся!
Они посидели с полчаса, выпили три бутылки и, оставив одну Шорнику, попрощались. — Выздоравливай! — сказал Потоцкий и пожал «больному» руку. То же сделал и Зайцев.
На другой день, ровно в половину третьего, Иван вошел в кабинет Подметаева.
Майор сидел за столом и писал. Над его головой висел огромный портрет Ленина.
— Здравия желаю, товарищ майор! — прокричал наш герой.
— Здравствуйте, товарищ Зайцев! — ответил тот и указал на стул. — Присаживайтесь. Подождите минутку, я сейчас закончу!
Иван уселся на стул и стал ждать.
Наконец, майор завершил работу и воткнул ручку в чернильный прибор. — Ну, что вы можете мне сообщить? — спросил он.
— Да ничего, — ответил Зайцев. — За последний месяц в роте не было никаких происшествий…
— Так уж «никаких»? — усмехнулся майор. — Ты не совсем искренен!
— Почему вы так считаете? — возмутился Иван. — Если я говорю, что ничего не произошло, значит, ничего не произошло!
— Ты хочешь сказать, что Шорник перестал пить?
Иван смутился. — Не знаю, — сказал он неуверенно. — Я не замечал этого за Шорником.
— Странно, — пробормотал Подметаев. — Уж не вступил ли ты в сговор с нарушителем за моей спиной? Неужели ты думаешь, что с Политотделом возможны такие штучки? Меня информировали, что ты еще тогда, в марте, сразу же после нашего разговора, вызвал к себе Шорника из роты. Но я подумал, что вряд ли ты осмелишься так дерзко поступать. Или я неправ?
— Вы действительно хорошо осведомлены, — промолвил Зайцев, с трудом сохраняя спокойствие. — Я звонил в хозроту и вызывал Шорника в штаб!
— Зачем?
— Я сразу же сказал ему, что слышал о том, что он пьянствует, гуляет, нарушает дисциплину и посоветовал все это прекратить!
— А он не спросил, откуда ты все это узнал?
— Спросил, но я сказал, что ходят такие слухи среди штабных писарей. А конкретно, кто их распространяет, я не знаю…
— Ну, и что Шорник?
— Он ответил, что все это сплетни, не имеющие под собой никакой основы.
— А ты ему поверил?
— Видите ли, — улыбнулся Иван, — у меня ведь нет оснований считать, что он врет: я его ни разу не видел пьяным! Возможно, вас ложно информируют?
— Нас ложно информируют? — покачал головой майор. — А может быть и про попойку, которую ты устроил в роте по случаю своего возвращения из отпуска, нас тоже ложно проинформировали? — И он пристально посмотрел на Зайцева.
— Если вы считаете, что я организовал попойку, — спокойно ответил, глядя ему в глаза, Иван, — то почему же вы не нагрянули в свое время в роту и не разоблачили нас?
— Ладно, успокойся. Я не собираюсь тебя обвинять! — махнул рукой Подметаев. — Я все это говорю к тому, чтобы ты знал: врать нам бесполезно. Мы всегда в курсе событий. Слава Богу, не оскудела земля русская информаторами!
— Ну, коли у вас достаточно информаторов, зачем тогда я вам понадобился? — спросил с недоумением Зайцев.
— Чем больше, тем лучше! — ответил Подметаев. — Впрочем, я тебя сюда вызвал не для дискуссий. Есть тут одно дело…
— Какое? — насторожился Иван.
— Очень простое. Через два дня, девятнадцатого апреля, состоится коммунистический субботник. Нужно будет выступить перед воинами части с небольшой речью от имени солдат срочной службы, чтобы продемонстрировать, так сказать, единство партии и народа!
