— Но я ведь буду дежурить по штабу! — возразил Иван. — Значит, не смогу присутствовать на торжественном собрании.
В свое время он специально попросил сотрудников строевой части штаба записать его в график дежурства именно в этот день.
— А никакого торжественного собрания и не будет! — весело сказал Подметаев. — Ты выступишь с командирской трибуны перед выстроившимися на плацу воинами!
— Да вы что? — испугался Зайцев. — Я не смогу!
Хотя внутренне он почувствовал облегчение: выступать все-таки не так противно как доносить!
— Сможешь, — мягко сказал майор. — Речи ты произносить умеешь! А это — самое главное!
— С чего вы взяли?
— Я же был на смотре-конкурсе художественной самодеятельности…Кроме того, ты и на политзанятиях успеваешь лучше всех да и конспекты работ Ленина у тебя самые аккуратные. Словом, если не ты, то кто же тогда? Поэтому я советую тебе написать несколько строк, выучить их, а потом — зачитать перед строем. Согласен?
— Согласен.
— А если надо освободить от дежурства, пожалуйста, это я могу сделать…
— Нет-нет! — испугался Иван. Он вспомнил, как в прошлом году во время субботника воины перетаскивали с места на место бревна да вычерпывали из сообщающихся между собой луж воду. — Я буду дежурить, а в установленное время подойду к трибуне, поднимусь наверх и произнесу речь, после чего вернусь в штаб на дежурство.
— Ну, и хорошо. Тогда так и поступим. Иди, готовься.
Когда Зайцев вернулся в свой кабинет, Потоцкий спросил: — Ну, зачем тебя вызвал политработник?
Иван рассказал.
— Чтобы выступить на субботнике? — удивился начпрод. — И только?
— Ну, он отчитал меня, что я не информирую его о беспорядках в роте, перечислил случаи нарушений дисциплины, о которых я знал, но не доложил и даже обвинил меня в организации попойки по случаю моего возвращения из отпуска!
— А ты что?
— А я, в свою очередь, спросил, а почему они не нагрянули в роту, когда там была попойка. Что, мол, теперь после драки махать кулаками? Ну, а он перевел разговор на другие рельсы…
— Да, — вздохнул Потоцкий, — доносительство — наше больное место! Закладывают все и вся!
— Он даже узнал, что я звонил в роту и вызывал по телефону к себе Шорника, чтобы предупредить его о том, что он «на заметке» в Политотделе!
— Да ну! — удивился начпрод. — Неужели они и телефоны прослушивают? Тогда ты поступил крайне неосторожно!
— Видимо, донес кто-то из телефонистов, — сказал Зайцев. — Но я легко выпутался, объяснив, что, в самом деле, вызывал Шорника, но про Политотдел ничего ему не говорил…
— Ох, и влез же ты в эту грязь, Иван! — пробормотал Потоцкий. — Я же говорил тебе: будь осторожен! С Политотделом шутки плохи! Туда «стучат» почти все. Я помню еще по военному училищу, сколько хороших ребят было отчислено по доносам товарищей! Выпьешь с ними, а на другой день вызывают в Политотдел: уже заложили!
— Как вы дотянули до конца? — удивился Зайцев. — Ведь за пять лет можно было сто раз «залететь»?
— Да уж повезло, — буркнул Потоцкий. — Один раз, правда, «залетел», но все-таки выкрутился. А вообще, страшно вспоминать! Бывало, выпиваем, разговариваем между собой, а все оглядываемся: не подслушивает ли кто? Даже во сне иногда мерещилось, что кто-то меня закладывает, а потом таскают в Политотдел!
В это время в дверь постучали, и в кабинет вошел Наперов. — Что это вы тут разговорились? — спросил он после взаимных приветствий. — Никак дела уже все поделали?
— Да вот, обсуждаем жизнь, — ответил Потоцкий и указал вошедшему на стул. — Говорили о стукачах и доносительстве!
— А что такое? На кого-нибудь донесли?! — забеспокоился заведующий продскладом.
— Нет, мы просто так, — успокоил его Зайцев. — Справились с делами и болтаем.
— Ты смотри, товарищ Зайцев, если что-нибудь такое случится, сразу же предупреди меня, — сказал Наперов. — Я сам понимаю, что все мы — люди и ошибки возможны у любого. Замнем все, что угодно, особенно, если вовремя предупредишь. Понял?
— Понял, — кивнул головой Иван.
— Я вот по какому делу, — сказал после паузы заведующей продскладом. — Можешь списывать консервы: на складе полный порядок!
— Все вывезли? — спросил Потоцкий.
— Да, теперь, если не спишите, будет недостача, — поморщился Наперов. — Так что не тяните!
— В чем вопрос? — улыбнулся Зайцев и достал книгу учета продовольствия. В один миг он провел по книге акт о списании консервов и подвел итог. — Вот и все! Как-будто их и не было!
— Молодец! — похвалил его завскладом. — Вот это оперативность!
— Оперативность — это еще не все! — улыбнулся Зайцев. — Я тут обнаружил новый документ о списании!
Потоцкий побледнел.
— Да ну?! — воскликнул Наперов. — Так что это за документ?
— А вот, — сказал Иван, доставая из выдвижного ящика стола бумагу, — пожалуйста, это приказ министерства обороны о списании продовольствия после его доставки железнодорожным, автомобильным или воздушным транспортом!
Завскладом впился в документ глазами. — Так, прекрасно! — пробормотал он, читая.
— Ты меня посадишь! — вздохнул Потоцкий, глядя на Зайцева. — Зачем нам еще одно списание?
