— Все в порядке! — сказал лейтенант и потряс сумкой. Зазвенели бутылки.
— Так вы что, не одну бутылку купили? — удивился Зайцев.
— Я там приобрел еще сухого винца, — улыбнулся Потоцкий и поставил сумку на пол. — Пойдем навещать Шорника вместе. Там и винца вместе с ним попьем. Все-таки после вчерашнего, ох, как нелегко ему сейчас! А от сухого вина и легче станет и опьянения не будет!
— Это вы хорошо придумали, спасибо! — пробормотал Иван.
— Не за что, — ответил Потоцкий и посмотрел на разложенные перед Иваном документы. — Что это ты, никак консервы собрался списывать?
— Хотел списать, — сказал Зайцев, — но передумал. Надо, чтобы Наперов сначала разобрался у себя на складе, а потом уже спишем.
— Правильно, — одобрил начпрод. — Пусть сначала вывезет все лишние консервы, а уже потом спишешь. А то получается, что в книгах будет в два раза меньше консервов, чем на складе! Какая уж тут «естественная убыль»?
— Противоестественная убыль! — сказал Иван, и воины громко расхохотались.
— Ну, что, пойдем к Шорнику? — спросил, успокоившись, Потоцкий.
— Давайте лучше пойдем сразу же после обеда, — предложил Зайцев. — Будет обеденный перерыв. Начальство разойдется по домам. Так будет спокойней. А то вдруг хватятся — а нас нет!
— Ты, пожалуй, прав, — согласился Потоцкий.
В это время зазвонил телефон. — Слушаю, — сказал, подняв трубку, начпрод. — Так, да…Товарищ Зайцев, вас спрашивают!
Иван потянулся к своему аппарату: два дня назад по просьбе Потоцкого им установили параллельный телефон, и поэтому теперь не было необходимости передавать друг другу трубку и лезть черз стол… — Ефрейтор Зайцев слушает! — сказал он.
— Это майор Подметаев, — прозвучало из трубки. — Тебе нечего сказать мне, товарищ Зайцев?
— Нет, пока нечего, товарищ майор.
— А может, зайдешь ко мне, поговорим?
— Прямо сейчас?
— Ну, если нет чего-нибудь срочного…Не обязательно сейчас, можно и завтра…
— Хорошо, в какое время завтра?
— Ну, после обеда. В два, в полтретьего…
— Ладно, я приду.
— Смотри, буду ждать!
Иван положил трубку.
— Чего ему от тебя надо? — нахмурился Потоцкий.
— Как вам сказать? — замялся Зайцев. — Он недавно просил, чтобы я с ним сотрудничал…
— А ты?
— Я согласился на словах…
— Зачем? Ты же потом от них не отвяжешься?
— Видите ли, он упомянул тогда Шорника, и я не мог отказаться…
— Опять Шорник? Что же такого сказал о нем Подметаев?
— Он сказал, что Шорник у них «на заметке». Он якобы пьет, гуляет, ходит в самоволки, но все так ловко проворачивает, что никто из Политотдела пока не может взять его с поличным!
— Вот это да! Ну, и ты рассказал об этом Шорнику?
— Конечно, во всех подробностях. Но видите, какой результат?
— Да, — покачал головой Потоцкий, — поистине, не зря говорят, что история никого ничему не учит!
После обеда они пошли в здравпункт.
Потоцкий сразу же поднялся на второй этаж, а Зайцев зашел в процедурную комнату, где хозяйничал Пинаев.
Апрель был в самом разгаре, никто не замерзал, поэтому пациентов на приеме не оказалось. Иван постучал: — Можно?
— А, входи! — сказал Пинаев. — Что случилось?
— Да я тут «белую» принес, — промолвил без обиняков Зайцев. — На-ка, принимай!
— Да ты что? — засуетился санинструктор. — Да я же пошутил! Не надо было…
— Ладно. Если я сказал, что поставлю, значит, поставлю! — И Иван протянул бутылку. Пинаев схватил ее и быстро спрятал под стол. — Большое спасибо! — сказал он и подмигнул. — А может, мы сейчас и разопьем ее с тобой?
— Нет, что ты, большое спасибо! — ответил Зайцев. — Я же на работе! Представляешь, что может быть, если я заявлюсь в штаб выпивши?
Пинаев смутился. — Ну, что ж, — пробормотал он, — как знаешь, дело твое…
— Можно, я зайду проведать Шорника? — спросил Иван.
— Пожалуйста, — улыбнулся санинструктор. — Он в третьей палате.
Иван поднялся наверх и трижды постучал в комнату номер три.
— Кто там? — спросил Потоцкий.
— Это я, Зайцев! — ответил Иван.
Дверь открылась. — Все нормально? Никого не встретил? — спросил начпрод.
— Да, все нормально, — ответил Зайцев и вошел в палату.
Палатой, конечно, комнату назвали условно. Это было небольшое помещение, площадью четыре на четыре квадратных метра с одним, весьма массивным, окном, расположенным напротив входной двери. Справа от входа стоял большой платяной шкаф. Под окном располагались тумбочка и два стула, занимавшие пространство между двумя койками, одна из которых пустовала, а на другой возлежал несчастный «больной» с обмотанной полотенцем головой. Увидев Зайцева, Шорник слабо улыбнулся.
— Здорово, Вацлав! — сказал Иван. — Ну, как твое самочувствие?
— Голова болит со вчерашнего, — пробормотал Шорник. — Лежу, как камнями побитый!
— Ну, и хорош же ты был вчера! — рассмеялся Зайцев. — Я еще никогда тебя таким не видел!
Потоцкий подошел к тумбочке. — Давайте-ка выпьем «сухенького»! — предложил он. — Сразу станет легче!
— Вот это дело! — оживился Шорник. — Посмотри-ка, Иван, там в шкафу должны быть стаканы…
Иван открыл шкаф и в самом деле среди груды мисок и кружек обнаружил там стаканы. Он достал три стакана и поставил их на тумбочку. Потоцкий тем временем раскупорил бутылку вина.
